Ей было не страшно говорить обо всем этом с доктором Циммерман в ее уютном кабинете. И доктор рассказала, что делать, когда она чувствовала, что эмоции зашкаливают, она теряет контроль над собственным дыханием. Следуй за нитью. Что было причиной потери контроля? Что перекрывало ей дыхание?
Алиса пошла в сторону реки. Она подумала о физиономии Рича Карлтона и его едкой ухмылке. Вспомнила рождественскую вечеринку, вспомнила его лицо рядом с ее лицом. Обычно это воспоминание вызывало у нее стыд и неловкость, но теперь в ней вспыхнуло возмущение. Как он смеет к ней прикасаться. А сейчас еще и угрожать, что испортит ей пенсионный план. А она никогда не брала даже больничный по болезни. Алиса, которая всегда приходила раньше всех и оставалась после окончания рабочего дня. Преданная Алиса. Зачем ему это надо? И почему это вызывает у нее такую панику? Ведь все понимали, что Алиса выполняет работу Билла. Если ее уволят, работа просто встанет. Проект развития бассейна реки, самый большой проект, за который брался департамент, отложится на несколько месяцев, потому что они будут хитростями и уловками заманивать его в офис с поля для гольфа. И даже если он заявится на рабочем месте, они поймут, что Алиса уже так давно делала за него его работу, что он просто понятия не имел, что к чему. Или они могли нанять кого-нибудь еще на ее место. В любом случае времени сидеть сложа руки у них не было.
Значит дело не в том, что ее могут уволить и она этого боится. И ее не страшило, что ее могут связать с деятельностью Стэна. Как она сказала Нэнси, она уважала и Стэна, и то, что делала его организация для фермеров и садоводов, таких как ее родители. Здесь есть что-то еще. Что же это было?
Из ниоткуда, из абсолютной тишины, она услышала голос Бадди.
Осознание пришло настолько неожиданно, как будто поднялся занавес и на сцене открылась потайная комната, обнажившая сердечные чаяния и мотивы Алисы, потерянные и спрятанные даже от нее самой.
Как часто она оставалась на работе допоздна в пятницу, чтобы доделать то, что на нее скинула Нэнси? Не то чтобы у нее были какие-то планы, конечно.
– Алиса, ты такая молодец! – говорила Нэнси, уходя с работы. – Спасибо!
Слишком добрая.
Почему она делала работу Билла вместо того, чтобы требовать повышение? Оставалась после пикника в честь Дня труда, чтобы убраться. Шла волонтером в отдел фандрайзинга футбольной команды в старшей школе, хотя была единственным сотрудником без детей. Она весь день просидела в кабинке под дождем, ненавидя весь американский футбол.
Слишком добрая. Слишком добрая, чтобы сказать нет.
Ее лицо залила краска стыда. Нет, ей слишком
Раньше она никогда этого не понимала так отчетливо. Но сейчас это все, что застилало ей глаза. Она почувствовала его той ночью, когда встретилась с Эдом Стивенсоном. Это белое пламя ярости, возникавшее из ниоткуда, похороненное глубоко внутри. Алиса отчаянно разозлилась на себя за то, что так долго притворялась кем-то, кем не является. Почему она это делала? Просто чтобы не расстраивать других людей? Таких, как Рич Карлтон? Она видела перед собой его мину хорька и лысеющую макушку. В Алисе пробудилась бешеная ярость. Как она могла вот так подвести своих родителей. Как она могла так подвести саму себя.
Она прошлась по пляжу на набережной. Слезла с каменистого берега и ступила на широкую косу, которая простиралась на месте слияния двух рек: Худ и Колумбии. Она гуляла мимо гигантских бревен и булыжников, которые скатывались с горы Худ во время наводнений. Сильное течение передвигало эти препятствия вниз с горы километр за километром. Ветер жалил ее, и на лицо упали первые капли. Когда она дошла до конца косы, то встала и замерла под проливным дождем, который смывал ее ярость, печаль, тоску и отчаяние. Вот куда привела ее нить, доктор Циммерман.
Она назвала всех: Бадди, родителей, сад, детей, которых она могла завести, необратимое течение времени. Позволила всему пройти сквозь себя, всему, что потеряла и никогда не могла обрести снова. Ее тело пульсировало от понимания того, что она одинока в этом мире. Она была одинока до того, как появился Бадди, но теперь будет одинока до самой смерти. Остров Алисы, с поднятым разведенным мостом. Алиса-совсем-одна.
Но раньше ей было все равно, ведь так? Ведь она, по сути, всегда такой была. Просто Алиса. Так что все будет хорошо. Да, подумала она, и ее дыхание замедлилось. Ей будет этого достаточно, достаточно того, кем она является. Она может быть самой собой. Она будет полностью принадлежать самой себе. И ее тревожность ушла, как вода из выключенного крана. Она чувствовала четкие края своего горя, и теперь оно было внутри и им можно было управлять. Алиса стояла на краю реки, не задумываясь, как она может выглядеть со стороны – полная женщина средних лет, ревущая во все горло посреди весеннего ливня.
