Она подошла ближе. Тонюсенькие трещины, напоминающие длинные черные нити, испещряли весь фюзеляж самолета, отчего он сильно смахивал на известного героя детских стишков по имени Шалтай-Болтай, которого тоже, помнится, склеили воедино после того, как он рассыпался на части. По обе стороны самолета тянулись два ряда небольших овальных иллюминаторов. В некоторых из них виднелся неповрежденный прозрачный целлофан, выполняющий функцию стекла. В других целлофан порван и смят, но большинство иллюминаторов вообще без стекол. Лорелея обошла кровать и стала по другую сторону. Огромная дыра с неровными краями зияла на туловище самолета. Все это похоже на такую странную игрушку, с которой обращались не очень бережно. Или модель воспроизводит крушение самолета, которое действительно имело место?
– Вот это да! – негромко воскликнул Оуэн, медленно обойдя свою кровать со всех сторон, потом заглянул в иллюминаторы, пощупал пальцем дыру, взял одно из двух крыльев, перевернул его и стал внимательно разглядывать. Завершив осмотр, снова положил крыло на кровать рядом с первым.
Лорелея тоже заглянула в крохотное окошко и тут же отпрянула назад. Оказывается, в салоне сидят пассажиры, такие миниатюрные фигурки людей.
– Это вы нашли в мансарде? – поинтересовалась она вслух.
Мерит кивнула.
– Не это думала я там обнаружить. Там еще множество корзинок с морскими стеклышками и всякие другие приспособления, необходимые для изготовления китайских колокольчиков. И еще кое-что…
Мерит скривила губы точь-в-точь, как те авиапассажиры, которых на борту начинает тошнить.
Лорелея слегка прикрыла рот рукой, так, чтобы Оуэн не расслышал ее слов.
– Тихий ужас, да?
– Еще какой! – так же тихо ответила ей Мерит. Они встретились глазами, и Мерит даже улыбнулась ей, но тут же отвела свои глаза в сторону, словно осознав, что у них только что появилась некая общая тайна.
– Этот самолет такого же типа, что и модель лего? – спросил Гиббс.
Оуэн кивнул.
– Утверждать наверняка не берусь, потому что он сильно поврежден. Но мне кажется, что да, он такого же типа. Взгляните! Двигатели на этом крыле более плоские, более закругленной формы, и они короче, если их измерять от передней части к задней. Минуточку-минуточку!
Оуэн подбежал к прикроватной тумбочке, на которой лежала стопка книг, и извлек из нее толстенный том. Швырнул книгу на кровать и стал быстро листать, пока наконец не нашел то, что было ему нужно. Перевернул книгу так, чтобы и все остальные смогли разглядеть картинку.
– Это – DC-6. Точно! Тютелька в тютельку… Взгляните только на двигатели. Они такой же укороченной формы.
Гиббс сосредоточенно почесал затылок.
– А до каких пор использовались эти типы самолетов?
– До средины пятидесятых. Потом начинается уже эра реактивной авиации. В ход пошли турбовинтовые двигатели. Вот как эти! – Оуэн перевернул несколько страниц и показал очередную картинку. – Это Викерс Висконт, британский турбовинтовой авиалайнер для линий средней дальности. Типичный пассажирский самолет того времени, который использовался и на американских авиалиниях в конце пятидесятых. Двигатели у этой модели более плоские по внешним очертаниям, чем у модели DC-6. Они круглые, но при этом имеют более обтекаемую форму. Видите?
Мальчик показал им изображение, а потом снова стал переворачивать страницы в поисках очередной нужной ему картинки.
– А вот это первый по-настоящему успешный коммерческий проект реактивного пассажирского самолета. Боинг-707. Сильно отличается от DC-6, не так ли? По-моему, первые образцы этой модели появились в 1959 году.
Гиббс уставился на Оуэна долгим уважительным взглядом, от которого сердце Лорелеи мгновенно преисполнилось гордостью за сына.
– А ты просто потрясающе умный парень, Роки. Спасибо тебе большое! Ты нам очень помог.
Он провел пальцем по верхней части самолета.
– Интересно, из чего он сделан?
– Из папье-маше, – мгновенно отреагировала Лорелея. – Знаю это наверняка. Мы с мамой часто мастерили поделки из папье-маше, когда я училась в младших классах. Например, к Рождеству делали вертеп. Но что-то у нас всегда плохо получалась фигурка младенца Иисуса. Вечно он был похож на пекаря Пиллсбери в поварском колпаке. А потому от вертепов мы перекинулись на другое. Стали мастерить прихватки и подставки для сковородок, используя еще и эластичные ленты из спандекса.
Мерит зашлась в приступе кашля. У нее даже лицо покраснело от удушья, и она отвернулась от них, пока не прокашлялась. Гиббс бросил на Лорелею веселый взгляд и широко улыбнулся.
Он тоже слегка откашлялся и сказал:
– Наверное, для работы с папье-маше нужен специальный нож-резак со сменными лезвиями или что-то подобное. Потому что этот самолет был вначале разрезан на части, а потом снова склеен воедино.
– Да, но зачем его было склеивать заново? – спросила Мерит, нахмурив брови. Лорелее немедленно захотелось прижать свой большой палец к переносице падчерицы, чтобы разгладить там все морщины. Во всяком случае, мама всегда так делала.
Гиббс еще раз внимательнейшим образом рассмотрел самолет.
