За окном рассыпал неиссякающую морось Лондон. Люсия посмотрела на дом напротив, давно ею до малейших подробностей изученный, но сейчас ставший от не прекращающихся всю неделю дождей более ярким, заколола волосы в тяжелый узел на затылке и подошла к кроватке поправить одеяло на спящей Букашке. Так они с Полом называли восьмимесячную Эльзу Уильямсон – крупную большеглазую красавицу, больше всего на свете любившую елозить своими прелестными ножками, сбрасывая белые с розовыми облаками пододеяльники.
– Боже мой! Проклятая животина! – Рядом с ребенком в кроватке удобно расположился наглый черно-белый котище Торин, с самого начала весьма ревниво воспринявший появление Букашки. Проснувшаяся девочка удивленно хлопала глазами и косилась на оккупанта. Поднатужившись, Люсия подняла кота за шкирку и хотела было выбросить из детской, но в последний момент сжалилась:
– Как тебе не стыдно, Торин?! Больше не смей этого делать! Нельзя обижать маленьких!
На лестнице послышались торопливые шаги.
– Уже проснулась? – поразилась Джоанна, полная, пышущая здоровьем сорокапятилетняя нянька Букашки.
– Разбудили, – недовольно пояснила Люсия.
Лицо Джоанны при виде детской головки с радостно распахнутыми глазами-бусинками и несколькими белокурыми колечками надо лбом выразило неподдельный восторг. Люсия подняла Эльзу за подмышки, с удовольствием ощутив ее увеличивающуюся с каждым месяцем тяжесть, и предоставила няне возможность поймать смешные складчатые ножки в розовых ползунки.
– По-моему, она еще не выспалась. Ну что, малышка, не хочешь рассказать нам свои сны? – заворковала Джоанна.
– Пусть это лучше останется ее маленькой тайной, – вмешалась Люсия. В отличие от няньки она воспринимала детский крик болезненно. Ей было непонятно, как можно кричать безо всякого повода, и она каждый раз старательно выискивала причины недовольства маленькой Эльзы. – Спасибо, Джоанна, вы можете идти. Скоро придет Пол, и мы справимся сами.
– Не забудьте дать нашей красавице вечернюю порцию витаминов. – Джоанна неуверенно опустила руки, как будто тяготившие ее в отсутствие работы, и робко добавила: – Может быть, сварить вам кофе?
– Спасибо, если вы согласитесь выпить чашечку вместе со мной…
Она обрадовалась, что не придется быть одной. Ее начинало волновать долгое отсутствие Пола: он обещал вернуться еще час назад. Эти репетиции не дают ему общаться с дочерью, Букашка почти не видит отца!
Вести с Джоанной беседу было вовсе не обязательно, но, сидя на кухне, нянька своим видом источала тепло и спокойствие.
– Теперь, пожалуй, пойду. – Джоанна нехотя поднялась из-за стола, накинула пальто и еще раз, уже из-за двери, напомнила о витаминах.
Через стеклянную дверь детской Люсия поглядела на сидящую в надувном манеже дочь: Эльза сосредоточенно изучала новый голубой пластмассовый мячик-погремушку. Но где же Пол? Мысленно проклиная бесконечные репетиции мужа и уже готовя ему «приветственную» речь, она отправилась было на кухню, решив выкурить сигарету, но звон колокольчика моментально заставил ее забыть о списке претензий. Она бросилась открывать.
Пол вошел в квартиру с раскрытым зонтом и одним из фирменных букетов, всегда украшающих витрину ближайшего цветочного магазина. Он поцеловал Люсию не заметив, что несколько капель с зонта упали на шерстяное платье с большими карманами, мягко очерчивающее слегка округлившуюся фигуру жены.
– Милая, извини за опоздание… Поставь куда-нибудь цветы.
– Давай в детскую! Пусть Букашка посмотрит на них и обрадуется…
Но тут же молодая мать передумала – пока ребенок занят своими делами, не стоит его отвлекать, – и понесла цветы в гостиную. Проходя с вазой мимо Пола, который все еще топтался в прихожей, она свободной рукой вынула из кармана белый платок и провела им по влажным стеклам очков мужа. Освободившись наконец от плаща и зонта, он подошел к двери детской и стал смотреть на сидящего к нему спиной ребенка, все еще изучающего голубой мяч.
– Тихо, она заметит тебя и сразу же потребует внимания. Пойдем. – Люсия за рукав потянула его на кухню. – Я приготовила тебе сюрприз.
Пол подозрительно повел носом:
– Пахнет лучше, чем в прошлый раз.
– Ты считаешь, что мой эксперимент с выпечкой картофеля не удался? – жалобно проскулила она.
– Местами удался. Теми, что не сгорели.
– Зануда! Будешь меня критиковать, не получишь паэльи.
– Это что-то испанское?
– Попробуй. – Она гордо поставила перед ним тарелку. – А я хочу тебе сказать, что больше не могу.
– Не можешь больше есть? Ты уже поужинала?
– Я больше не могу сидеть в четырех стенах! Вот! – Она взяла с подоконника газету с обведенным в красный квадрат объявлением. – Пойду психологом в богадельню. Этим людям нужно помочь, и я могу им помочь! Я им нужна!
– А по телефону им нельзя помогать?
– Опять сидеть здесь?!
– Разве тебе здесь не нравится?
– Ты приходишь только вечером, а я целый день смотрю в окно. Ты не представляешь, как это тяжело!
– А как же Букашка?
– Она уже большая. Джоанна справляется с ней лучше меня. Она чудесная женщина, в ней есть нерастраченное материнство. У нее, ты же знаешь, нет своих детей…
