– Я проголодалась и хочу спать! Поэтому нам нужно поскорее с этим покончить, – она взяла вилку и воткнула в еще не остывший кусок мяса. – Утром Петер ждет две статьи, а я не написала ни строчки! В одну из них нужно добавить только фотографии с концерта Группы. А что делать со второй статьёй, я не знаю. Слишком сложно писать о музыканте с загадочным именем Туртан и о его пластинке с фотографией в полный рост на обложке. Личное задание Петера, не могу отказаться!
Она потрепала Анри по макушке, когда ему удалось разрезать мясо и поесть. Казалось, что он совсем не слушает ее, и она в очередной раз приревновала его к музыке. Работа в Группе занимала значительную часть его жизни. Он мог, не объясняя причин, часами пропадать в студии или на базе. Иногда Анри всё же приглашал ее на запись и на репетиции. Она отсиживалась в темном углу, наблюдая со стороны за его работой и самоотдачей, и увлекалась происходящим, забывая о том, что она не поклонница Группы, а девушка и возлюбленная вокалиста. Анри не замечал присутствия Элизабетты и редко бросал в ее сторону взгляд, а сейчас, в его квартире, он не думал о новой пластинке, о предстоящих выступлениях, об остатках ужина, или вкусе вина в бокале. Он думал только о ней, и принадлежал ей. Она чувствовала это и ценила моменты личных встреч наедине, без посторонних.
Анри бросил вилку на стол и отодвинул тарелку. Элизабетта прикусила губу и подумала о том, как было бы хорошо, если бы он лет на десять забыл о кочевой жизни по городам, и чтобы у него пропало вдохновение на запись новой пластинки. Но что будет с ним, если он оставит дело жизни? Сможет ли он простить ее, если узнает, что она осмелилась попросить помощи у бабушки повлиять на мистера Пена, чтобы он погрузил Группу в череду ссор и творческих разногласий? Пройдут годы, после неизбежного распада Анри поймет, что Группа была для него всем, и пожалеет, что позволил себе впустить ее в свою жизнь. Элизабетта испугалась честолюбивых мыслей и прогнала их из головы.
Только с ним она могла ощущать себя полностью свободой и знала, что если он предаст, то виной тому будет его выбор в пользу музыки. Подсознательно она давно ждала момента, когда Анри вернется с очередного концерта, из ресторана доставят еду, он откроет бутылку вина и скажет:
– Нам нужно расстаться, прости, ты достойна лучшего…
А ее жизнь станет пустой и безнадежной.
– Эй! – воскликнул он.
Она не заметила, как начала плакать. Анри вытер слезы краем футболки и спросил:
– Что случилось? Не понравилась ресторанная еда? Ты в лице переменилась и в настроении.
– Ничего не случилось, – спокойно, чувствуя, как спадает напряжение, ответила она. – Просто я счастлива здесь, в твоей квартире! И радуюсь тому, что ты обнимаешь меня, что я могу положить голову к тебе на грудь! Ночь пролетит за мгновение и наступит утро с его проблемами и личными делами! Две недели пролетят, как один день…
– Не думай об этом, – Анри убрал прядь волос с ее лица. – Я не раз говорил тебе, что предпочитаю жить одним днем.
«Что он понимает в жизни на один день?», – подумала она, а вслух сказала:
– Да, ты прав, глупо поддаваться воле и чувствам.
Анри не ответил, он крепче обнял ее. Он думал, что в свои годы она по-прежнему живет мечтами своего детства.
Королева завтракала в саду, в любимой беседке и в полном одиночестве. Светило яркое утреннее солнце, радовавшее Город лучами и теплом вторую неделю. С крыши беседки спадали края ткани, подвязанные лентами. Королеве не нравилось, когда солнце слепит в глаза, создавая дискомфорт.
Эдвард стоял в паре метров от беседки. Во время завтрака в его обязанности входило следить за дорожками в саду и не подпускать к беседке никого, кроме лиц, обозначенных в заранее заготовленном списке.
Роза находилась при королеве и добавляла по ее требованию в фарфоровую кружку с синими узорами сливки, сахар или выкладывала еду на тарелку.
Вчера, возвращаясь в Золотой Дворец, Эдвард вспомнил, что Элизабетта в шутку любила называть его Эдди, именем, которое его раздражало. Однажды девятилетней наследнице вздумалось погулять по Городу в полном одиночестве. Она сбежала через дырку в заборе. Безответственный поступок внучки довел королеву до сердечного приступа. Спустя девять лет Элизабетта задумала побег «навсегда», и с особой гордостью заявила бабушке, что намерена жить одна. Королева не думала удерживать внучку, которая съехала на квартиру в центре Города и устроилась работать в популярный музыкальный еженедельник. Шеф-редактор, предложивший Элизабетте постоянную работу, понятия не имел о «прошлом» новой сотрудницы. Для него внучка королевы существовала под выдуманным псевдонимом «Бетт Андре», которым она подписывала статьи, отправляя их в журнал на правах внештатного корреспондента за два года до побега.
