– Мы пойдем, – обратился я к соседям, – было очень приятно познакомиться. Интересно было побеседовать, поговорить и на очень неожиданные темы.
– Да, мне тоже весьма приятно, – ответил уже не незнакомец, но, все же, неизвестный нам по имени человек, – я позвоню, он показал на мой Спивакова билет, пожал нам руки, и мы вышли.
Перед метро мы остановились, чтобы попрощаться: его ждал за углом Мерседес.
– Ты знаешь,– внезапно произнес он, глядя мне в глаза, – а мы подписались на контракт…
– Ну, хорошо, – протянул я.
– Знаешь на сколько?– и не дожидаясь ответа, взор его стал взбудораженным и диким, назвал какую-то космическую цифру. Из несложных подсчетов которой, можно было определить комиссию Лелика такого-же масштабного размера.
– Ну, нормально? – ответил я, пристальнее вглядываясь в него. Я раньше никогда не замечал у него такого дикого взора, – он казался максимально выдержанным.
Что, неужели не вынесла душа поэта? Это было похоже на агонию.
***
Он так и не позвонил. Не сказать, чтобы я очень ждал, но иногда вспоминал тот вечер.
Однако, не прошло и недели, как по всем каналам новостей стали говорить о том, что, каким – то странным образом, в международных санкционных списках американского государства среди прочих друзей Президента оказался неучтенным музыкант: и, надо бы, поскорее его там прописать-ведь нельзя же, вот так вот, да пропускать человека через границу.
Однако, не все места на Земле были под запретом…
И если на заре истории, Северная Пальмира воспевалась поэтами лишь как тень Южной, то теперь пришла ее пора своим сформировавшимся образом наведаться в гости к своей родоначальнице, в тревожные и далеко не поэтические для той времена: сначала десантом военным, а затем музыкальным. И, в амфитеатре, посреди руин былого исторического великолепия, раздались прекрасные звуки нетленного человеческого наследия, которое представил Гергиев, а на виолончели ему солировал – Музыкант Президента.
Пронзенный мыслью, я откинулся в кресле:
– Совпадение?
Как знать, да кому…
03.08.2017
– А теперь, идем кататься с горки!
Голос Симы звучал, заполняя все уголки ее большой квартиры,– укрыться было невозможно.
Кататься Кириллу вовсе не хотелось. После шампанского идти на мороз – более того. Он уже искал повод для дипломатичного предлога, чтобы уйти домой, – надо было собираться в дорогу. На Новый Год хотелось посетить Венскую оперу, и утром надо быть в аэропорту.
– Потом будем запускать фонарики,– Сима освещала дальнейшую программу вечера.
Она посмотрела на Кирилла таким взглядом, что невозможно было отказать:
– Сима, хорошо! Но только, фонарики!
Оставалось еще четыре дня до Нового года, но настроение уже было предвкушающим. Всего лишь, фонарики, оно, же так, веселее будет. А такси, можно и на улицу вызвать.
*
По дороге Кирилл шел вместе с Настей, позади всех. Продолжили философские байки, по случаю чего и собрались вечером после успешной сдачи философии на французском в МГУ.
Через год, все они должны были ехать во Францию заканчивать обучение. И успешно пройденная сессия внушала будущие надежды.
– Лев Толстой – отморозок! – разглагольствовал по дороге Кирилл.
