Я думал о том, только ли тепло самой печки может давать то состояние покоя, и наверное приходящее чувство благополучия? Что еще надо? Как оказывается, не так уж и много? Пирамида потребностей? Как то не думалось о ней сейчас. Наоборот, она казалась здесь совсем лишней. Росту ей не оставалось после печи.
В чем секрет? Ведь и дома можно включить, в крайнем случае, обогреватель – то же тепло будет. Но нет, же.
А вот, даже мысленно поставишь печь в середину комнаты, и уже совсем иначе на жизнь смотришь. Все мои мечты и фантазии, которые будоражили мое воображение в армии, в представлении о будущей гражданской жизни сейчас абсолютным образом померкли перед тем простым состоянием удовлетворенности.
Может, мы не тем в жизни занимаемся, не к тому идем? К чему все эти карьерные ожидания, стремления к науке,
Кажется все для того, чтобы улучшить жизнь, произвести то новое, что осчастливит наше бурное существование. А на деле? Производим новые сублиманты, чтобы заменить поднадоевшие.
Только вот такой продукт как печь, отчего – то никак не надоест. Оттого и не исчез еще вовсе. Хотя, с учетом прогресса мест для их установки становится все меньше. Как жить будем?
Валера ушел осматривать порядок на вверенных владениях. Меня бы ни за что сейчас не выгнать было на улицу.
Я тем временем разобрался с чисткой продуктов и начал процесс самого приготовления. Время с неспешными думами шло незаметно, но комфортно.
– Там запах по всей территории, – Валерий ввалился через порог, вслед за ним пыталась ворваться незванная гостья-метель, наверное, тоже решила полакомиться, но он быстро прихлопнул ей дверью нос, точнее, отсек часть ее одеяния, которое в виде ворвавшегося снега стало оседать и таять в прихожей.
– Днем тут днем шашлыки на продажу проезжающим дальнобойщикам жарят, так у них такого и в помине нет.
Валера с видимым удовольствием наступающего ужина улыбался раздеваясь.
За едой мы разговорились. Как я и предполагал, именно по причине большой любви к Коломне и своей бабушке, он сделал большой шаг, переведясь из воздушно-десантных войск в – сухопутные.
– А что мне? На войну съездил, долг выполнил. Человек я не карьерный.
– Валер, но там же совсем другая жизнь у них. У нас порядок, все на местах, дисциплина. Да, и можно сказать, мы с детства тельняшки носим.
– Это я уже потом понял, когда на место приехал. И то, что не смогу с ними дальше, другие совершенно: и как люди, и как офицеры. Оттого сейчас и увольняюсь. Вот здесь сейчас оказался. Шел по городу, вдруг навстречу, помнишь, майор Доза в учебном отделе был? Здравия желаю, товарищ майор. Одно, другое, он говорит, что сейчас начальник службы безопасности, объектов по области много. Приходи, мол, начни, там видно будет.
– Ну, а дальше что?
– Там видно будет, – засмеялся Валера, – оформить увольнение из армии надо сначала.
Мы помолчали. Я понимал, что ему нелегко сейчас и лучше вопросами о будущем не тревожить человека.
Валера поставил большой чугунный чайник на горелку печи.
Я посмотрел на нее еще раз. Может быть, в самом деле, это здание не стали разрушать именно из-за печи? Ну, у кого бы рука поднялась такое сделать?
Ведь, очевидно, что функциональная польза от этого домика совсем небольшая: сначала возвели ее, видно, для строителей большого комплекса вокруг. А потом, уж в конце, подумали, ладно, пускай стоит, каши не просит. Но это тогда можно было бесплатно все содержать, а сейчас, подавно не снесут, все уже денег стоит.
Валера заметил мой интерес.
– Да, многие засматриваются. Есть в ней что-то необычное.
Он помолчал.
– На войне у нас тоже печки разные были. И что интересно, даже, в палатке, переносную поставишь и уже как-то по домашнему становится. С заданий возвращаемся, так думаешь, что сейчас придешь, ухаживать за ней начнешь, хорошо станет, отдохнем.
Я вспомнил, что самую большую печь в моей жизни я видел именно в армии, во время обучения в военном университете. Зима тогда была не такая лютая, как сейчас, но снега было много. Были мы зимой на полевом выходе перед самым Новым годом и я, видя такое обилие красивых снежных покровов, не мог не возгореться в сердце, мечтая привезти это настроение домой на праздники.
Зашли мы с огромным прапорщиком средних лет в здание, о существовании которого я и не догадывался, где была просто огромная печь. Он открыл дверцу, чтобы забросить в нее несколько поленьев. Топочная камера находилась прямо перед моим лицом: внутри все гудело и завывало. Мне показалось, что какой-то неведомой силой может и меня туда затянуть, и я несознательно сделал пару шагов назад. Прапорщик заботливо захлопнул топку:
– Пошли.
