Однако Алябьев не унывал даже в тюрьме: он считал себя невиновным и верил, что будет оправдан. К тому же, благодаря хлопотам родных, ему в камеру доставили пианино, позволили сочинять. Как ни парадоксально, но именно в заключении Алябьев написал множество светлых и добрых композиций. Здесь на стихи своего друга Антона Дельвига он создал романс «Соловей», который сделал Алябьева знаменитым на весь мир. Композитор ещё сидел в тюрьме, дожидаясь приговора, – а его «Соловья» уже исполняли в Большом театре.
Вина Алябьева так и не была доказана, но его приговорили к ссылке в Сибирь и лишили дворянского титула. Родные и друзья не раз составляли ходатайства о помиловании, но недавно взошедший на трон Николай I был непреклонен. После восстания декабристов император хотел искоренить любое вольнодумство, избавить Россию от «гусарского разгула».
По иронии судьбы Алябьева отправили в Тобольск. Узнав об этом, он в голос рассмеялся, чем немало удивил чиновника, сообщившего эту весть. Тот спросил:
– Сударь, что же вас так развеселило? Погодите: в Сибири вас научат серьёзности!
– Вряд ли, – парировал Алябьев. – В Сибири прошли мои лучшие годы.
Итак, Алябьев поневоле возвращается в город детства. С ним едет его «добрый ангел» – сестра Екатерина. Слава композитора уже добралась до Западной Сибири, и местный губернатор Иван Вельяминов, ветеран войны 1812 года, взял Алябьева под своё крыло – как некогда Алябьев-старший опекал ссыльных музыкантов. Алябьеву дали руководство над оркестром казачьей музыки – и очень скоро коллектив стал полноценным симфоническим оркестром. Работа и поддержка сестры помогли композитору справиться с тоской. В ссылке он пишет свои замечательные романсы «Вечерний звон», «Иртыш», «Зимняя дорога», «Два ворона».
Но подкрадывается новая беда: Александр Александрович начинает терять зрение. Благодаря хлопотам родных и губернатора ему позволяют перебраться на Кавказ – разумеется, «под строжайшее наблюдение». Он продолжает сочинять. В 1838 году пишет музыку к «Русалке» Пушкина. Спектакль идёт на сцене Большого театра. Однако имени опального композитора на афише нет – только инициалы: А.А.
Лишь в 1843 году Алябьеву разрешат жить в Москве. До самой смерти он будет под надзором полиции – но это не помешает ему создавать чудесные композиции.
В мировую историю музыки Алябьев вошёл как «русский соловей», автор около 200 романсов, 6 опер и 20 музыкальных комедий. Вся его жизнь доказывает: талант может расцвести даже в самых суровых условиях.
«Любопытное было это дарование по душевной чуткости и соответствию запросам множества людских сердец, бившихся в тон алябьевским мелодиям…»
Автор «Патриотической песни», которая в 1990-х годах была гимном нашей страны, Михаил Глинка родился на рассвете первого летнего дня под волшебные трели соловья. Рос он в селе Новоспасское Смоленской губернии, в родовом поместье его бабушки, Фёклы Александровны: она и воспитывала внука.
Миша рос слабым и болезненным. Бабушка, опасаясь за здоровье мальчика, почти не выпускала его на улицу. Так что на мир он смотрел по большей части из окна. Слушал соловьиные трели и колокольный звон, мечтал, рисовал мелом прямо на полу… Бабушка, развлекая болеющего внука, как-то повелела сельскому священнику принести Мише самые маленькие колокола из местной церкви. По всему дому разносились их чистые медные голоса, когда мальчик играл с ними…
Когда Мише было шесть, бабушки не стало, и его воспитанием, наконец, занялись родители. Отец, отставной капитан Иван Николаевич Глинка, всё сокрушался, какой Миша робкий и слабый: мол, не мальчик, а мимоза!
Родители часто устраивали праздники, приглашая на них оркестр крепостных крестьян, принадлежавший дяде Глинки по матери. Миша очень любил слушать музыку. Оркестр дяди был для него «источником самых живых восторгов».
Заметив интерес сына к музыке, мама пригласила гувернантку учить Мишу нотной грамоте и игре на фортепиано. А крепостной музыкант из дядиного оркестра помогал мальчику осваивать скрипку.
«Музыка – душа моя».
В 1817 году Мишу отправили учиться в Благородный пансион при Педагогическом институте в Петербурге. Он прилежно занимался и брал частные уроки музыки. Его наставник, Вильгельм Кюхельбекер, позволял ему играть на фортепиано в любое время.
Как-то раз Мишины импровизации услышал молодой Александр Пушкин. Он часто навещал в пансионе младшего брата Лёву, одноклассника Глинки, или встречался с лицейским другом, Кюхельбекером. Поэт воскликнул:
– Да вы преотличный музыкант!
Так и познакомились эти одарённые юноши. Они не станут близкими друзьями, но их творческие пути ещё не раз пересекутся.
