— Изменилось, — согласился Чонин. — Они все… И Чунмен, и Сехун, и Лухан… Ведь они все были нужны, пока четко делали то, что сказано, и ни на малейший шаг от заданного курса не отклонялись. А когда их наказали за то, что они влюбились не в того, я понял, что и сам чертова пешка. Потому что со мной поступят так же, признайся я в своих чувствах.
— И это все, что тебя волнует?
— В основном, — снова смешок. — Не считая кучи грязных слухов, обезумевшую толпу орущих девиц и постоянную слежку.
— Стало бы тебе легче, — Кенсу отвел взгляд, прикусив губу и долго не решаясь продолжить. — Если бы тебе не пришлось признаваться в чувствах?
Чонин смотрел на него столь же долго, сколько Кенсу мог хранить полное молчание, не реагируя ни на что без особой надобности. Он пытался отгадать, о чем думает его хен, раз не хочет даже взглянуть на него, и почему в его голосе чуткий Кай уловил едва различимые печаль и волнение? В этот момент ему как никогда хотелось поверить в собственные мечты, в которых Кенсу не играет роль постороннего, чужого, не дающего и шанса высказать то, что Чонин достаточно долго носит под замком в своем сердце.
— Не стало бы, — прошептал Кай. — Не стало бы! — твердо повторил он, ловя ладонь старшего в свою и вынуждая посмотреть в глаза. — У меня есть два наглядных примера, как делать не стоит, и я достаточно взрослый, чтобы это сказать: никакие популярность и деньги не приносят мне счастья, как это делаешь ты, Кенсу, одним своим присутствием. Даже если меня начнут презирать. Пусть хоть отец выкинет меня из дома и лишит наследства. Я не смогу избавиться от чувств к тебе, и ты это прекрасно знаешь.
— Я также знаю, что у таких отношений нет будущего, — выдохнул Су, сопротивляясь из последних сил, стараясь выдернуть руку, но Чонин не дал этого сделать.
— Как ты можешь так говорить, если и Сехун, и Чунмен… В этот раз я не желаю выслушивать бред, хен. Ты достаточно долго отталкивал меня, но я не хочу, чтобы из-за этого мы страдали так же, как парни.
— Что же, ты хочешь променять роскошную жизнь на меня и уверен, что когда-нибудь не пожалеешь о своем решении? — неожиданно Кенсу горько рассмеялся. Он наконец-то смог освободиться, поднялся с пола и отошел к окну, избегая встречаться с Каем взглядом. — Ты посмотрел на ребят, замечательно. Но ты действительно думаешь, что и тебе подходит это? Я ведь знаю тебя, Чонин-а… Ты не сможешь так жить. Ты словно ребенок, которому быстро надоедает рутина, поэтому… нам не стоит…
— Не говори так! — грохот заставил До вздрогнуть, но он не обернулся, зная, что Кай в любом случае что-нибудь да сломает в гневе. — Кенсу… — шепот, но такой отчетливый, что старший сразу понимает: Чонин стоит слишком близко. — Пожалуйста… Хватит этого… Зачем ты мучаешь нас обоих?
— Если бы… — Кенсу прикусил губу, сдерживая нервный выдох. — Если бы ты подождал немного…
— И что бы тогда случилось?
— Возможно, все прошло бы… Ты встретил бы какую-нибудь девушку, подходящую тебе по статусу… Отец не был бы против, да и агентство навряд ли. Вы были бы счастливы, я уверен…
— Не неси чушь, Кенсу, — выдохнул младший утыкаясь лбом в плечо До. Он, еще боясь, настороженно опустил руки на талию старшего, но, не встретив сопротивления, осмелел, обнимая Су и притягивая ближе. — Как я могу полюбить кого-то, кроме тебя?
— Мы пожалеем об этом, — обессиленно прошептал Кенсу, позволяя Каю развернуть себя. Его слова утонули в поцелуе, теплых губах Чонина, который бережно обнимал старшего, даря спокойствие и уверенность.
А контракт… Подождет. Не к спеху, когда Су, наконец, перестал сопротивляться. Позже они подумают обо всем вместе. И Чонин более чем уверен, что никогда не пожалеет о том, что спустя много лет таки решился.
***
Томный шепот на ухо пропускает по телу Сехуна разряды тока. Между ними никогда еще не было такого напряжения. Кажется, еще немного, и оно будет осязаемо, а спальня актера просто взорвется, потому что температура невыносимо высокая. Жарко. Сехун задыхается от горячего воздуха. Кожа Лухана ничуть ему не уступает, а обжигающие поцелуи в области подтянутого живота заставляют Сехуна вскинуть бедра, подаваясь навстречу нежным прикосновениям старшего. Пальцы Лу играют с ним, и О до жути хочется схватить миниатюрные ручки, прижать запястьями к матрацу и затянуть этого невозможного парня в пошлый поцелуй, ловя ртом его судорожный выдох, когда Сехун без предупреждения войдет в него. Он уверен, что Хань лишь закатит глаза от удовольствия и простонет, закусив губу, сжав талию О ногами. Но сегодня не он главный в их сумасшедшем танце.