Он издал хриплый смешок и удостоил класс взглядом другого, уцелевшего глаза.
— А теперь — к делу. Согласно распоряжению Министерства, я должен научить вас только контрзаклинаниям. Но бесполезно учить вас им, если вы не знаете самих заклинаний. Их должны вам давать только на шестом курсе, но мы с Дамблдором считаем, что чем раньше вы ознакомитесь с ними, тем лучше. Нельзя же учить вас защищаться от того, чего вы совсем не знаете. Враги не станут церемониться с вами, поэтому вы должны быть готовы. Помните — постоянная бдительность!
Грюм выдержал паузу, чтобы все прониклись его последним восклицанием, и продолжил:
— Итак, кто из вас знает, какие заклинания являются непростительными?
Вот, значит, чему он собрался нас учить. Что ж, я не отказался бы узнать контрзаклинание от Авады. Да и от Круцио тоже.
Кое-кто из грифов поднял руки, в том числе Уизли и Грейнджер. Грюм ткнул пальцем в Рональда.
— Э-э… — неуверенно начал тот. — Папа что-то говорил мне о заклинании подчинения…
Он прикидывается или вправду ничего не знает о непростительных?
— Всё правильно. — Грюм одобрительно кивнул. — После Первой Магической это заклинание доставило много неприятностей Министерству. Нашлось достаточно Пожирателей, которые сослались на него, чтобы избавиться от заслуженного наказания.
Его волшебный глаз остановился на Малфое, туда же уставился и другой. Все головы повернулись по направлению взгляда преподавателя. На лице Драко застыло холодное и надменное выражение, точь-в-точь как у отца. Винс нахмурился, в глазах Грега зажёгся ледяной огонёк. Грюм удовлетворённо отвернулся и полез в тумбочку преподавательского стола. Извлекши стеклянную банку с тремя мелкими акромантулами, он выставил её на стол и выловил оттуда одного из пауков.
Грюм показал акромантула классу, затем направил на него палочку и пробормотал: «Империо». Паук спустился по паутине с его ладони на стол и стал выделывать акробатические номера, затем встал на задние лапы и исполнил чечётку.
Грифы засмеялись.
— Профессиональный контроль, — шепнул мне Тед. Он был прав — это человеку хватило бы сказать «пляши чечётку», а у паука нужно было контролировать каждое движение. Такое мастерство достигалось только очень большой практикой.
— По-вашему, смешно?! — рыкнул Грюм, оставив паука. — А если бы это сделали с вами? Я мог бы заставить его полезть в огонь или в воду, залезть любому из вас в глотку!
Да, заимперенный акромантул — это уже боевое применение.
— Тем не менее, заклинанию подчинения можно противостоять, хотя это требует настоящей силы духа, которая есть не у каждого. Лучше избегайте ситуаций, в которых вы можете попасть под Империо. Постоянная бдительность!!!
Он кинул паука обратно в банку.
— Кто может назвать другие непростительные заклинания?
Руку вытянула Грейнджер — кто же ещё? Впрочем, вслед за ней поднялась и рука Лонгботтома. Обычно тот решался вызваться только на гербалистике, которую знал лучше всех на курсе.
— Да? — кивнул на него Грюм.
— Круцио, — тихо, но отчётливо произнёс Невилл.
— Что ты о нём знаешь?
И тут Невилл удивил всех, кроме меня, подробно выложив всё, что ему известно про пыточное заклинание. Грюм тоже был удивлён.
— Откуда ты столько знаешь о Круцио… как тебя там?
— Лонгботтом, сэр. Согласно заключению лекарей Святого Мунго, от этого заклинания пострадали мои родители. Поэтому я… интересовался.
— Понятно, — буркнул Грюм. — Садись. А теперь я продемонстрирую его в действии.
Он выловил из банка паука, поместил на стол и указал на него палочкой:
— Энгоржио. Круцио.
Паук, увеличившийся в несколько раз, перевернулся на спину и стал извиваться от боли. Потянулись мгновения, во время которых Уизли сделал попытку спрятаться за своим столом и выглядывал поверх его края. Паук корчился, дети смотрели на него, как завороженные. Лонгботтом весь побелел и болезненно сморщился. Неприятно было всем, разве только Грег наблюдал происходящее с анатомическим любопытством.
— Перестаньте же! — вскричала наконец Грейнджер.
Грюм отменил оба заклинания и отправил обратно в банку акромантула, уменьшившегося до первоначальных размеров.
— Так… — оглядел он класс. — Кто мне назовёт последнее непростительное?
Побледневшая Грейнджер снова подняла руку, на этот раз едва заметно дрожащую. Нервы нервами, но баллы превыше всего.
— Слушаю, — повернулся к ней Грюм.
— Авада Кедавра, — прошептала она.
— Именно, — лицо Грюма перекосилось в отталкивающем выражении, означавшем у него улыбку. — Да. Последнее и самое ужасное.
В силу магловского воспитания я никогда не понимал, что такого ужасного в Аваде. Пистолет гораздо хуже. Грюм вынул на стол следующего акромантула, направил на него палочку и проревел:
— Авада Кедавра!
Ядовито-зелёный луч вырвался из палочки и упёрся в паука. Тот ожидаемо сдох.
