Было понятно, что Олливандер знал о родителях Филча, раз рекомендовал ему палочку. Но спрашивать у него было бесполезно, с такими мастерами никто не связывался бы, если бы они не умели хранить чужие тайны. Преподаватели... трудно сказать. Одинокие люди, далёкие от чужих семейных дрязг, которые происходили не в Хогвартсе - что они могли знать? Наверняка знал Дамблдор, возможно, МакГонаголл, она подходящего возраста, а остальные, если что-то и слышали, то мельком, о таких вещах на каждом углу не кричат. Ученики наверняка ничего не знают - история старая - но могут узнать у своих родителей. Если спросить их, хуже не будет.
От клубного чая я отказался, сославшись на то, что уже попил его у Филча. Затем как бы кстати поинтересовался, не знает ли кто какую-нибудь миссис Норрис, кроме его кошки. Тед посмотрел на меня, приподнял бровь - "и зачем это вдруг тебе понадобилось?" - но ничего не сказал. Ясно, такой женщины он не знает.
- Никогда не слышал, - почти не задумываясь, ответил Кэс и скосил взгляд на своего друга: - Грэм, а ты?
- Нет, с чего бы? - ответил тот. - Эта миссис наверняка ровесница Филча.
- Гарри, она не колдунья, - сказала Диана. - Я знаю очень много фамилий, если не все: родовых, простых чистокровных, полукровок, даже маглорожденных - Норрисов среди них нет. Она магла, Гарри.
- Это не её девичья фамилия, - уточнил я. - Это сквибка, которая вышла за магла Норриса.
- Я как будто слышал эту фамилию, но очень давно и не помню, где, - задумчиво пробормотал Невилл. - Если бы бабушка была жива, можно было бы у неё спросить.
- А у портрета? - тут же отреагировал Грэхем.
- У неё нет портрета, - интересно, что Невилл не выглядел огорчённым этим фактом. - Вовремя не заказала, а потом случилась Первая Магическая. Из портретистов в Британии оставались только Розье, весь их род погиб в войне.
- Сквибов надо искать среди дамблдоровской клики, это там они через одного, - посоветовал Кэс. - Родовые маги считаются с кодексом, сквибы у нас крайне редки - разве что из-за несчастного случая или козней врагов.
В этом был резон, особенно если учесть, что Филча подобрал Дамблдор.
- А спросить у родителей? - предложил я.
- Если это так нужно, спрошу, почему не спросить, - легко согласился он. - Но уточни хоть что-нибудь, чтобы было о чём спрашивать.
- Сквибка лет семидесяти-восьмидесяти, знакомая матери Филча. Он был у неё на воспитании с пятнадцати лет, прожил в её семье два-три года. Сегодня у нас с ним зашёл разговор, и мне захотелось выяснить.
- А сам он почему не сказал?
- Клятва.
Кто в этом разбирался, встрепенулись и оживились, учуяв скандал. Я понял, что начнут копать и постараются хоть что-то выкопать, оставалось лишь дождаться результатов. А не выкопают - не беда, не настолько это и важно.
Позже, в общежитии, Ромильда рассказала мне о сегодняшнем разговоре с отцом. Будучи мирным человеком и всеми уважаемым лекарем, мистер Вейн был далёк от политической грызни и холодной гражданской войны, в последнее время обещавшей снова перейти в горячую, поэтому не верил в угрозу его семье. Но предложением поработать в Академии он заинтересовался.
Я связался с ним по зеркалу Ромильды и разъяснил, что он недооценивает моих врагов и что Ромильду я смогу защитить, но к остальным могу и не успеть. Наконец мы договорились, что при первой же возможности он берёт отпуск в клинике и едет с семьёй на континент - всё за мой счёт, потому что удовольствие недешёвое - а пока они путешествуют, я веду переговоры с Эйвери-старшим. После устройства в Академии он снимает там коттедж для семьи и увольняется из клиники через переписку.
Вейны и здесь снимали коттедж, на земле, скупленной магами после Второй мировой магловской войны, поэтому проблем с собственностью не возникало. От аренды можно было отказаться в любое время, заплатив её месячную стоимость в качестве неустойки, и мистер Вейн обещал завтра же заняться переездом.
Утром я написал в Академию и отправил письмо со школьной совой, выбрав птицу покрупнее и повыносливее. Надеюсь, семья успеет благополучно покинуть Британию.
Моя волшебная палочка приказала долго жить. Просто осыпалась пеплом на клубной тренировке, когда я изматывал себя, чтобы поменьше думать о прелестях Ромильды. В последние месяцы я ощущал её как очень хрупкую вещь, нечто вроде яичной скорлупы, и строго контролировал подачу магии в неё, а тут что-то увлёкся и остался без рабочего инструмента.
Ясное дело, за новой палочкой нужно было не к Олливандеру. Не к этому чокнутому изготовителю массовой продукции для малолетних колдунят и слабосилков, с тремя типами сердцевин на все случаи жизни. Сам я её сделать пока не мог, потому что специализировался в другом направлении, и мне пришлось обратиться в гильдию артефакторов.
