А пока, я хочу сказать вам всем кое-что очень важное: помните, неважно какая у вас кровь, неважно, насколько она чиста, также как и неважно, на какой факультет попадут ваши дети. Помните, что не кровь определяет человека и не факультет, а вы сами. Вы сами взращиваете будущее, и то, каким оно будет — зависит только от вас. Любите себя, любите своих детей и постарайтесь дать им лучшее будущее. Постарайтесь сделать так, чтобы они не знали, что такое Азкабан, чтобы они не знали, что такое убийство, чтобы для них причинение другим боли — не стало чем-то приятным. Любите своих детей. Помните, что ваши и их взгляды на жизнь могут отличаться. Не пытайтесь рубить инициативу на корню. Взращивайте их талант и делайте слабые стороны сильными.
Помните, что ваши родители никогда не будут желать такой судьбы ни вам, ни вашим детям. Я не желаю такой судьбы вам. Ведь я помню вас с детства и для меня все вы — чудесные дети, у которых большое будущее, у каждого. Я старалась не только ради Тома, я старалась ради вас всех. Сохраните мои труды и продолжите их. Для лучшего мира и жизни.
Искренне ваша,
Розамунд Эйв Амелия Гилан.
Вальбурга закончила читать и медленно опустила пергамент. В ее глазах стояли слезы, а руки дрожали. Каждый чувствовал то же, что и она — опустошение и боль. Вальбурга осторожно отложила письмо на стол и, достав платок, уткнулась в ладони лицом, тихо всхлипывая. Альфард обнял сестру за плечи, бережно поглаживая по руке, хотя и у самого лицо уже было всё мокрое от слез.
Эйвери тоже тихо плакал, хоть и пытался скрыть это. Розье стоял, лбом прислонившись к холодной стене и прикрыв глаза. Иногда его плечи содрогались в беззвучном плаче, но больше он никак не выдавал своих эмоций. Лестрейндж пустым взглядом смотрел в пол, запустив пальцы в собственные волосы и нервно сжимая их, словно бы желая выдрать с корнем.
Никому из них не верилось в написанное. Или просто не хотелось верить. Но при этом каждый понимал, что это правда. Что та Розамунд, что сейчас находится у себя в комнате — Розамунд Эйвери, обычная магла, вдова сэра Ричардсона и мистера Эйвери. А та Роза, которую они знали — пропала. Возможно навсегда.
Том молча поднялся и под общими взглядами подошел к столу, на котором остался открытый ларец с письмами. Взмахом палочки он отправил конверты к каждому, а последний, самый объемный взял сам. На светло-зеленом конверте, крупным косым почерком было написано: «Моему дорогому сыну Тому».
Он почувствовал, как его руки задрожали, и конверт выпал на пол. Горячие слезы хлынули потоком из глаз. Он не мог их остановить и не пытался. Схватившись за столешницу, Реддл отшвырнул стол в противоположный угол комнаты. Звон стекла, грохот разбитой мебели заполнил царившую до этого тишину. Том упал на колени, схватившись за голову и закричав от собственного бессилия и осознания своей беспомощности.
Они с друзьями убили невиновного. Эйвери ведь действительно просто хотел найти способ вернуть Амелию. Он пытался им объяснить, но они ничего не хотели слушать, зациклившись на своем. Они четверо совершили огромный грех, связавший их чужой кровью. Они заставили мистера Эйвери покончить с собой, потому что боялись. Чего боялись? Гнев на самих себя и страх беспомощности застелил им глаза, закрыв черной пеленой свет, заставив шагнуть в пучину отчаяния. Том понял, что она, Амелия, его мама, нужна ему сейчас, нужна как никогда раньше.
Но ее больше нет, и вряд ли они когда-нибудь еще встретятся.
— Доброе утро, мистер Реддл. — Пожилой колдун приветливо приподнял остроконечный колпак, заходя в лифт, а следом за ним вошел молодой парень в строгой черной мантии.
— Доброе утро, мистер Фильц. — Юноша кивнул. — Вам на шестой уровень?
— Да-да. Ты отлично помнишь всё, а?
— Конечно. Это моя работа — помнить.
Том Реддл нажал на кнопку шестого уровня, а затем на кнопку девятого. Лифт устремился вниз.
С того самого случая прошло три года. Все они выросли и окончили школу. Сложно описать, что происходило всё это время. Их компания держалась всегда дружно, даже после того как Розье и Лестрейндж окончили школу. Они часто встречались, общались, проводили время вместе, словно бы ничего и не произошло. Первый год все вместе искали способ вернуть Амелию, но вскоре поняли, что это бесполезно. Никто и никогда не путешествовал между мирами, а потому выхода из этой ситуации не было. Поэтому все продолжили жить дальше.
Том оставался в доме Эйвери ровно до своего совершеннолетия. После, на магловские деньги он купил себе небольшую квартиру в Лондоне. Всё же Амелия позаботилась о его банковском счете, как в волшебном мире, так и в магловском. И Том пустился в вольный полёт. Сейчас он живет в центре Лондона, среди маглов, работает в Отделе тайн в комнате со временем. Раз в месяц он навещает Розамунд, раз в неделю встречается со всей компанией «Вальпургиевых рыцарей».
