С трудом можно сказать, что Том живет. В свои восемнадцать он просто существует, изо дня в день четко выполняя свою работу, изучая временные аномалии, петли, ошибки путешественников. Где-то глубоко в душе он еще надеется, что сможет вернуть Амелию. Но этот огонек надежды слишком мал и вот-вот потухнет.
Грех убийства, который запятнал руки ему и его друзьям, никогда не оставлял его. Каждый раз просыпаясь, Том думал, что, возможно, вместе с Каллумом он бы смог придумать, как вернуть Амелию.
Том никогда не оправдывал себя с тем случаем. Более того, себя он считал главным виновником произошедшего. Он не раз просил прощения у Альфарда и Эмерсона, за то, что втянул их в это. Но те лишь отмахивались от его извинений, поскольку считали себя самих виновными в произошедшем. Каждый винил только самого себя, но не остальных.
Дневники Том всё же прочёл. Он тогда заперся на несколько дней в комнате и не выходил. А когда вышел, то был морально опустошён, и еще несколько дней провел без толку шатаясь по дому. Некоторые дневники он раздал своим друзьям. Как например дневник, где было описано всё про Малфоев, он отдал Абраксасу. Дневник с Блэками — Вальбурге (поскольку по большей части там говорилось о ней и ее детях), дневник, где упоминались все Упивающиеся смертью, разделил страницами между друзьями, отдав каждому листы, где были описаны их потомки. Остальные дневники он просто-напросто сжег, оставив себе лишь один, в котором Амелия описывала свой мир и свою жизнь там.
Не проходило ни дня, чтобы Том не перечитывал этот дневник и письма от Амелии. Он знал уже их наизусть, каждое слово. Но он продолжал каждый вечер, возвращаясь с работы, читать их снова и снова.
Он медленно увядал. Друзья видели, как ему становится хуже без Амелии, но никто не мог помочь ему в этом горе.
— Доброе утро, Келли, ты, как я погляжу, ранняя пташка? — Том улыбнулся, заходя в комнату времени и приветствуя свою коллегу, что сидела над столом с маховиками, ремонтируя один из них
— Здравствуй, Том. Я всю ночь была здесь, не уходила никуда. — Девушка зевнула, прикрывая рот ладонью. — Ох, извини.
— Ты бы пошла, поспала в кабинете. — Том снял мантию, оставаясь в деловом серо-коричневом костюме. — А я за тебя поработаю в архиве. Как тебе?
— Буду благодарна. — Лестрейндж, урожденная МакКуин, благодарно улыбнулась. — Закончу с маховиком и пойду. Кстати, тебе привет от Эмерсона. Обещал заглянуть к тебе сегодня вечером.
— Хорошо, буду ждать его.
Улыбнувшись девушке на прощание, Том отправился вглубь комнаты, где была замаскирована еще одна дверь — переход в архив с записями всех временных аномалий. Оставив мантию на вешалке и зажигая взмахом палочки лампы в архиве, Реддл направился в его глубь, где они с другими работниками перепроверяли все записи. Дело в том, что когда кто-то перемещается во времени, об этом автоматически создается запись (механизм примерно тот же, что с пророчеством), но при этом, если кто-то повторно попадает в этот же отрезок времени и меняет то, что уже было изменено, первая карточка становится не актуальной и ее нужно уничтожить. Да вот только уничтожение, в отличие от появления, происходит вручную. Так что работникам комнаты времени приходится с периодичностью раз в три месяца проверять весь архив, уничтожая негодные карточки.
Положив кожаный портфель на стол, Том сел, притягивая к себе пачку карточек, на которых вчера остановилась его коллега и супруга его друга — Калипсо. Тому всегда казалось, что время в архиве течет куда медленнее, чем где-либо. А возможно это было связанно с монотонностью работы в нем. Но ближайшие несколько часов он провёл перекладывая карточки из одного ящика в другой.
Уже изрядно устав, Том решил пройтись по архиву, а заодно просто размять ноги, когда заметил полку со старыми записями, что были датированы тысяча трёхсотым годом. Он с любопытством подошел к этому шкафу, отодвигая один из ящиков и открывая первую попавшуюся папку, на которой значилось имя «Корнелиус Сизоголовый». Умели же раньше давать имена… Ничего интересного в деле бывшего невыразимца Том не обнаружил и уже собирался закрыть ее, как заметил на одном из приложенных листов маленький треугольный значок, похожий на глаз.
— Дары? — Том остановился и прошелся взглядом по листку. Это было прощальное письмо этого самого Корнелиуса, который говорил, что он работает над новой, улучшенной версией маховика времени, который позволит оставаться в прошлом дольше, чем на пять часов. Судя по тому, что спустя более чем полвека ничего не изменилось — ему это не удалось.
Взяв папку, Том вернулся за стол и открыл дело сначала, начиная внимательно вчитываться.
***
— Мне так жаль… Я не нахожу слов, чтобы описать как я жалею, что мы так поступили. — Том упал на кровать в своей комнате, проводя ладонями по лицу. — Я чувствую себя таким ничтожеством.
— Перестань корить себя. Хотя, я и не отрицаю того, что ты виноват.
— Если бы я только мог вернуться назад, всё исправить…
— И что бы ты сделал?
