По-видимому, он относил себя к умным, но, по моему мнению, для того, чтобы сказать такую глупость, ума не так уж много требуется. Ну, чем, спрашивается, мой отец хуже него? Разве только тем, что его взяли на фронт и он сейчас с винтовкой в руках защищает свою Родину от фашистов? С этим я, конечно, не мог согласиться, и поэтому с тех пор невзлюбил Валькиного отца, всячески избегал встречаться с ним.
— Однако, как ты об отце говоришь, — сказал я Вальке, чтобы не молчать. — Папахен…
— А что? — вскинул на меня Валька глаза и сощурился, будто ему в лицо ударил луч света. — Заслужил, вот и говорю…
— Все-таки он тебе отец, а ты — сын…
Валька разозлился так, что я растерялся.
— Отец, отец! А ты знаешь, какой он отец? А это ты видел? — Валька вскочил, повернулся ко мне спиной и задрал рубашку. — Видел, а, видел? Это мой отец так делает!..
Я смотрел на Валькину несильную, смуглую от загара спину и не верил глазам: она была исполосована темно-синими полосами.
Одернув и заправив рубаху в штаны, Валька опять сел и зажал ладошки между коленями. Не глядя на меня, заговорил, проглатывая окончания слов:
— Ворюга он. На пекарне для фронта сухари и бисквиты делают, а он таскает… Я сказал ему раз об этом, он меня выпорол… А теперь почти каждый день напивается и лупит меня… Зажимает голову между ног и ремнем… Я молчу, а он ярится, хлещет еще сильней, ждет когда я заору… У-у, скотина!
Подавленный его признанием, я спросил:
— А что же мать не заступится?
— Боится она… На икону только молится, а подойти к отцу боится… Эх, удеру я от них куда подальше!..
— Куда?
Валька не успел ответить. Пришел Арик. Из-за пазухи достал клочок газеты и коробок с двумя спичками.
— Вот, — протянул он газету Вальке. — Крути.
Валька взял бумагу, повертел ее, словно примеривался к чему-то, и вдруг ловким движением оторвал длинную треугольной формы полоску. С такой же ловкостью и быстротой он свернул фунтик, потянул его за концы, удлинив, перегнул надвое и, довольный своим умением, сказал:
— Готово. Теперь табаку набрать и можно фугасить.
Так он и сделал: набрал в свою маленькую пухлую ладошку табачной крошки, набил «козью ножку», смял ее конец, чтобы табак не высыпался, и приказал:
— Спички!
Арик поспешно протянул коробок. Валька чиркнул спичкой, прикрыл неяркий желтый огонек ладонями (как взрослый) и прикурил. Затянувшись, выпустил длинную сизую струйку дыма изо рта, а потом две струйки из ноздрей. Подумав сообщил:
— Самосад, что надо. Пызя не прогадает.
— Хороший? — не веря, спросил я Вальку.
— Силен. До печенки достает. Крепач. Хочешь попробовать?
Я закрутил головой, хотя, честно признаться, попробовать очень хотелось. Согласился Арик. Он попросил:
— Дай мне…
Затянувшись еще раз и выпустив облако дыма, Валька отдал «козью ножку» Арику.
По тому, как боязливо и неумело он держал и поднес самокрутку ко рту, можно было сделать заключение, что Арик никогда раньше не курил. Вытянув губы трубочкой, он с причмокиванием пососал кончик цигарки и открыл широко рот. Изо рта выплыл жиденький, чуть заметный клубочек дыма.
— Да ты не так, — снисходительно начал наставлять его Валька Шпик. — Ты вдыхай дым в себя… Не бойся, тяни смелей!
Арик послушался и в следующую минуту раскашлялся так, что из глаз слезы посыпались.
— С непривычки, — заметил Валька. — Ничего, привыкнет… Ты, Арик, помногу не хватай. Сначала понемножку, приспособиться надо.
И Арик внял Валькиным советам. Часто поднося самокрутку ко рту, он делал маленькие затяжки и какими-то странными прислушивающимися глазами смотрел на нас.
Наконец сказал приглушенно и испуганно:
— Голова кружится… И звенит что-то, как комар над ухом…
— А приятно, правда?
Арик кивнул головой и вдруг, закрыв глаза, побледнел прямо-таки до зелени.
— Что с тобой? — спросил я его испуганно. — Тебе плохо? Эх, куряки! — И к Вальке: — Видишь, ему не по себе…
Арька замотал головой и замычал, как годовалый бычок. Валька взял у него папиросу и сунул себе в рот. Творилось неладное. Арька пополз к выходу из чердака и перевалился грудью через толстую сосновую балку.
— Стошнило, — сказал Валька. — Нахватался, слабак.
Подполз, отдуваясь, Арька.
— Выдрало, — пробормотал он и тыльной стороной руки отер губы. — Не буду больше… Дрянь…
— Эх, была не была, — сказал тогда я. — Дайте попробую!
Валька охотно согласился:
— Давно бы так… Все мальчишки курят. А чего, на самом деле, девчонки мы, что ли? Мужчины должны курить.
— Ладно, ладно, — перебил я его. — Мужчина… Наговоришь сейчас семь верст до небес… Сверни-ка лучше мне и помолчи.
И Валька послушно и быстро сотворил мне такую же аккуратную и солидную «козью ножку», какую сосал Арик.
