Ее теплая рука опустилась на шею, проведя ногтем по месту, где воротник сдерживала пуговица. Мария одним быстрым движением расстегнула ее и глотнула еще спиртного.
— Хочешь?
Взгляд Драко медленно опустился на бокал, который держала девушка. Это был не коньяк, а какой-то коктейль.
Черт.
Она была нереально привлекательной и заводящей. Хотелось выбить эту чашу из ее рук и потащить в какой-то дальный угол.
Как жаль, что такие красивые девушки зачастую шлюхи. Хотя, не удивительно. С их-то внешностью.
— Нет, спасибо, — холодно отозвался он.
Парень убрал руку девушки, которая всего на минуту удивилась. А затем снова надела на себя маску веселости и легкости.
Он застегнул пуговицу, чувствуя, как дрогнули его пальцы. Как бы Драко не твердил себе, что его не интересует Финч в физическом плане, все это было слепой ложью. Он хотел ее, и от этого нельзя никуда деться.
— Мария, — прогремел голос позади русоволосой.
Финч, скрипнув зубами, повернулась, снова чуть ли не выплеснувши жидкость на пол. А Малфой, наоборот, обрадовался такому, потому что чувство возбуждения медленно селилось в его голове. Вздохнув, он решил поменьше времени проводить с когтевранкой.
— Тео! — радостно воскликнула она, оставляя напиток. — А я уже потеряла тебя.
Нотт, криво усмехнувшись, покосился в сторону Драко. Его лоб нахмурился, а руки сжались в кулаках. Он явно нервничал и сильно злился, пытаясь скрыть это за эмоциями превосходства над другими и какой-то гордостью.
— Ты хочешь мне что-то сказать, Нотт? — едко бросил парень, поднеся к губам стеклянное приспособление.
— Да, Малфой, хочу.
Он еле сдерживал себя, схватившись за руку Марии. Та, все играя в роль “прекрасной девушки”, удивленно моргала глазками, пытаясь понять, в чем дело.
— Пожалуйста. Высказывайся, — ледяным тоном отозвался Драко.
Зрачки Теодора зло блеснули, и в следующую минуту он уже раздражено произносил:
— Сегодня мой День рождения, и здесь проходит вечеринка. Но, понимаешь ли, тебя сюда не приглашали, извини. Дверь — там, — он указал рукой на выход.
Малфой даже не шевельнулся. Он просто стоял, как гора, возвышаясь над парнем. Взгляд выражал холод и непоколебимое спокойствие.
— Понимаешь ли, это общая гостиная. И я могу присутствовать здесь тогда, когда захочу. И тебя я буду спрашивать в последнюю очередь, — отчеканил он, сжимая в кармане палочку.
Шея именинника напряглась, а дыхание участилось. Он с такой ненавистью взирал на бывшего “друга”, что оставалось только удивляться, как он не убил Драко, а тот не заморозил его на месте.
Воздух накалился до предела, когда громкую музыку и разговоры прервал голос Марии:
— Ребята, вы же не будете ссориться в такой день! Давайте веселиться, а не ругаться.
Девушка дернула Теодора за плечо, а Драко — улыбнулась самой добродушной улыбкой, будто только что они стали лучшими друзьями.
— И вправду, — равномерно произнес Малфой, — зачем портить такой день?
Его зрачки застыли на возмущенном лице Нотта, который походил на быка, смотрящего на красный цвет.
— Видишь? Тео, и тебе тоже следует успокоиться, — для пущего “примирения”, Финч залилась чистейшим хохотом, крутанувшись на каблуках. Она прошла куда-то, и через секунду девушка уже смеялась со своими подругами.
Парень яростно бросил последний взор на старосту.
— Еще ответишь, Малфой.
Слизеринец усмехнулся.
— Не сомневайся, Нотт.
Поставив пустой бокал на стол, Драко проследил взглядом за Марией. Вернее, за ее попой, которая только и делала, что вертелась перед парнями. Девушка танцевала под красивую музыку, показывая всем, что она еще и чудесно двигается.
Это зрелище стоило многого, и парень взял новый бокал, пробуя на вкус какой-то коктейль. Приятный запах смешивался с горьким коньяком, и парень почти сразу опустошил стакан.
Пить. Ему хотелось напиться, чтобы забыть этот удар, направленный на Гермиону.
Его с детства учили, что бить девушек запрещено. Но она же, сука, вывела.
Каждую минуту в его голове прокручивались ее строки.
Похож на отца? Он похож на отца?
Да что она знает о его семье? Какое право эта грязнокровка вообще имеет право заводить тему о нем?
Он поморщился.
Нет. Он не позволит этой жалкой девочке даже заикаться о матери или отце. Только не ей.
И снова — ее слова, и его удар. Громкий хлопок, а затем всхлипы и рыдания затмевает все.
Это впервые он поднял руку на представительницу слабого пола.
И на его ладони до сих пор красовалось красное пятно. Он все еще чувствовал ее боль на себе.
И пусть. Заслужила же!
Его в детстве и посильнее били.
И новая мысль была равносильна пощечине — отец, когда Драко был ребенком, часто замахивался на его, а теперь и сам парень, зная, как это больно, когда любимый человек позволяет вести себя так, ударяет девушку.
“Похож на отца”.
Дрожащие пальцы поднесли ко рту закуску в виде куска сыра с оливкой, воткнутых на маленький штык.
— Интересуешься Марией? — спросил вдруг подошедший Забини. Его лица коснулась легкая заинтересованная улыбочка.
