Мы долгое эхо полностью

–  Появились ли в вашей жизни новые поэты и композиторы, с которыми вы работаете сейчас, с кем не работали раньше?

– На самом деле я вообще не собиралась становиться певицей. У меня была другая цель – я закончила геологию, я должна была узнавать о тех кладах, которые скрывает наша Земля и которые позволяет нам иногда добывать. Когда я только начинала, я еще не знала, чего я хочу – я просто пела то, что мне дарили, что меня просили петь. Потом произошел перерыв, который у меня из жизни забрал много лет – почти шесть лет, пока я совершенно с полной физической и психической силой собралась. А годы идут…

Если человек хочет работать на сцене, он обязательно должен иметь коллектив музыкантов, с которыми он интенсивно и постоянно работает. Из-за самочувствия я долго не могла этого наладить. Потом родился мой Збышек, и я отреклась от всего на более чем три года. Так получилось, что такого коллектива, с которым я могла бы искать новые песни, работать над ними, у меня до сих пор не было, и нет. Поэтому все, что я делаю – это мои собственные, личные порывы, это импровизация. Я конечно об этом не говорю со сцены – зрителя это не интересует. Я все должна сама делать – и текст подобрать и музыку (или сама иногда напишу или попрошу друзей), надо собрать программу, найти зал и провести репетицию. А репетиций для такого сольного концерта, конечно, очень мало выходит… Жалко, что так получается, но другого выхода нет…

–  Продолжая мысль, у меня такой вопрос: вы подбираете песню по содержанию. Расскажите, что вас должно тронуть в словах песни, чтобы вы пропустили ее через себя. Ведь, как известно, песня рождается три раза – у поэта, у композитора и у певца. Что такого должно быть в песне, чтобы вы могли ее как исполнитель дополнить, родить заново?

– Иногда мне приносят песню, я слушаю и понимаю, что и текст хороший, и музыка интересная, но она не для меня написана. Это чувствует каждый исполнитель, просто об этом не всегда удобно сказать в глаза композитору или автору текста. Каждый исполнитель должен знать – может ли он убедить этой песней слушателей. Потому что я, например, могу выйти на сцену с какой-нибудь песней лишь тогда, когда я сама в первую очередь убеждена, что тема, проблема, содержание этой песни нужно или важно кому-нибудь – стоит ли иначе людям голову морочить… Во-вторых, эта песня должна мне не просто понравится, она должна «срастись» со мной. Очень часто люди думают, что это я о себе пою. Это меня радует. Только тогда это имеет смысл. Раньше я в песне больше интересовала мелодической линией, где можно блеснуть вокалом. Теперь на первое место выдвигается содержание. Вы же сами сказали, что я теперь зрелый человек – так что я должна думать. Если мысль поэта мне понятна, если я могу ее спеть так, как свою собственную – тогда эта песня будет иметь резонанс у слушателя. Ну а если к тому же еще хорошую мелодию добавить – то тогда «бисы» обеспечены.

–  Вы еще раз употребили понятие «зрелость», «спелость». Хочу узнать, если возможно, существует ли у певцов какие-то определенные песни как показатели определенного уровня «спелости»? Мир был покорен вами песней «Танцующие эвридики». С тех времен многое изменилось в мире, в вас. Не кажется ли, что следующим рубежом для вас стала песня «Надежда»? Не находите ли вы какую-то связь между этими песнями? Или это случайность?