Мы долгое эхо полностью

И так как я получала очень много писем и из Италии, где меня успели узнать, и из Польши, где все были очень взволнованны этим случаем, я придумала, что напишу книжку и тем самым отвечу на все вопросы. Так и сделала! Вот и весь писатель!

–  Как вы думаете не придет ли период, когда вам захочется написать книгу для своего сыночка – начиная с того момента, когда в роддоме вы поразились халатности медсестры, принесшей вашего ребенка с непокрытой головой и до того момента, например, как он вместо слова «мама» произнес слово «папа». Не рождалось еще таких мыслей?

– Збышек-старший мне постоянно говорит: «Надо записать, как он то или иное сказал, а то потом забудем. Чтобы потом посмеяться, когда он вырастет и прочитает это». Но вы сами знаете, что у нас нет времени. Я не могу бросить кухню, когда я там что-то варю, и пойти искать ручку. А Збышек у нас все ручки или поломал или исписал. Пока я найду, куда это записать – или тетрадку или блокнот – у меня на кухне выкипит суп…

Я этого пока не делаю, хотя очень жалею. Я не профессионал, поэтому я не знаю, заинтересовала ли бы такая книжка кого-нибудь кроме нашей семьи? Мой муж иногда что-то записывает. Так что какой-то маленький след для ребенка из детства останется. Правда думаю, что когда он вырастет, у него будет столько дел и столько собственных проблем, что я не уверена – захочет ли он это читать. Как вы думаете?

–  Я бы здесь думал иначе. Когда в начале нашего разговора вы заговорили о любви к родному краю, я подумал, что любовь приходит к ребенку через колыбельную. Когда ребенок взрослеет, он начинает осмыслять свою колыбельную. Мне кажется, такая книжка нужна была бы многим матерям и детям, чтобы осмыслить эти колыбельные…

– Вы это очень точно и верно сказали. Но только я опасаюсь, что я так занята новыми песнями и это столько у меня отнимает физических сил. Ведь я как шахтер два часа на сцене пою, работаю. И платья надо менять. У меня теперь слишком бурная жизнь. Я рада, что я опять на сцене, что опять могу петь.

А знаете, что было моим первым желанием после того, как я, лежа в гипсе по самые уши, смогла двигаться? Моим самым горячим желанием было помыть пол, чтобы самой встать и своими руками это сделать. Я еще не могла ходить – Збышек принес мне подушку, усадил меня на нее на пол и дал мокрую тряпку, и я вокруг себя, сколько могла, помыла пол. Я тогда была счастлива. Видите, как иногда немного надо человеку для счастья… Но это уже все в прошлом. Сейчас если бы пришло приглашение в Италию, я бы могла туда поехать и даже петь прекрасные неаполитанские песни для итальянцев.

–  Какие у вас сейчас планы в звукозаписи? Что ожидается?

– В этот приезд я смогу три дня записывать новую пластинку и так как я знаю русский язык, я часто записываю лишь русские песни. Моя приятельница, редактор московской «Мелодии» – очень добрый, очень хороший человек – настоящий меценат не только для заграничных, но и для советских артистов. Именно она впервые открыла Софию Ротару, Давида Тухманова и многих других. Она сказала: «Мы мало польских песен записываем». Вот в этот приезд я останусь и запишу и наши польские песни.

Об Анне Герман вспоминает Александр Жигарев – поэт, журналист. Автор слов песен «А он мне нравится», «Белая черемуха», «Найду тебя», «Я помню все», «Ты только осень не вини». Автор книги «Анна Герман». Близкий друг певицы.