- Помолчите, Питер, и подумайте хорошенько, прежде чем говорить. Если бы он нес героин, можно было бы подумать, что он нарочно привлек к себе внимание полиции. Ведь за это полагается огромная премия!
- Вот именно.
- Но в пакете же не было героина, и шотландец это знал!
- Так зачем же...
- Другое предположение: он нарочно попадает в полицию, чтобы на нас донести... но опять-таки не вижу, что он на этом выгадает сегодня, тогда как завтра...
- Так что же мы будем делать, патрон?
- Подождем.
- Но вдруг...
- Это мы узнаем, когда появится полиция.
- Нечего сказать - в самое время!
- Нет, Дэвит, время на этом остановится, и мы закончим наши земные приключения здесь - и вы, и я, потому что, представьте себе, у меня нет ни малейшего желания снова вкусить тюремных наслаждений.
- У вас - нет, но у меня...
Дункан вытащил пистолет и спокойно навел дуло на своего приспешника.
- Моя судьба будет вашей, Питер, независимо от того, нравится вам это или нет.
И, повернувшись с улыбкой к Патриции, Дункан добавил:
- Не рассчитывайте, что я оставлю вас одну, дорогая. Пожалуй, вы и в мире ином мне пригодитесь.
Телефонный звонок взорвал царившее в кабинете напряжение. Джек взял трубку левой рукой.
- Да? Прекрасно!.. Он один? Тогда пусть поднимется.
Повесив трубку, Дункан объявил:
- Мистер Мак-Намара, краса и гордость Томинтула, прибыл... в одиночестве...
Все замолчали, но чувства были настолько напряжены, что в наступившей тишине каждый ощущал приближение шотландца задолго до того, как на лестнице послышались его шаги. Наконец тяжелая поступь Малькольма, чуть приглушенная толстым ковром, стала слышна отчетливо. Дункан, Дэвит и Патриция застыли, устремив глаза на дверь. Дверь распахнулась, и на пороге показался Малькольм Мак-Намара.
- Что случилось? - спросил он, увидев бледные, напряженные лица. При этом у него был такой огорошенный вид, что все трое облегченно вздохнули.
- Вы один? - поинтересовался Дункан.
- Один? Что за вопрос? А кого бы вы хотели, чтобы я с собой прихватил? Вот, держите ваш бесценный пакет. Могли бы предупредить, что там конфеты. По вашей милости я выглядел в полиции круглым идиотом! Фараоны катались со смеху, они, видите ли, не думали, что шотландцы питаются леденцами, как лондонские ребятишки! Я даже чуть не рассердился, потому что, понимаете ли, должен же быть этому какой-то предел!
Из всех присутствующих, кажется, только Дэвит не поверил в искренность шотландца.
- Какого черта вам понадобилось дуть в эту чертову трубку посреди проспекта? Вы не нашли бы ничего лучшего, если бы очень хотели попасть в полицию!
- Но я и в самом деле хотел туда попасть, старина!
Питер выругался и хотел было излить все накопившееся негодование на голову Малькольма, но Дункан велел ему замолчать.
- На сегодня мы вас слышали достаточно, Дэвит!.. Мистер Мак-Намара, мисс Поттер и я будем счастливы выслушать ваши объяснения.
Шотландец опустился в кресло и в первую очередь обратился к Патриции:
- Еще двадцать четыре часа, детка, - и мы мчимся в Томинтул!
К великому удивлению Мак-Намары, Патриция разрыдалась. Он встал, подошел к ней, ласково положил руку ей на плечо и спросил:
- Вы чем-то расстроены, детка?
Эта сцена страшно действовала Дункану на нервы, и он с нетерпением ждал, когда же пролетят эти сутки и можно будет наконец отвести душу, раз и навсегда уничтожив эту сентиментальную гориллу. Да и Патриция свое получит! Тем временем Питер, от внимания которого ничего не ускользало, чувствовал себя на вершине блаженства.
Спокойный голос Малькольма, как покровом, окутывал Патрицию, и она вдруг почувствовала себя в безопасности. Девушка уже готова была все ему рассказать, но встретилась глазами с Дунканом и прочла в его взгляде готовность немедленно убить обоих, поэтому лишь устало пробормотала:
- Нет, уверяю вас... ничего не случилось... это нервно...
- Когда вы будете в Томинтуле...
Тут Дункан потерял свое обычное хладнокровие и грохнул кулаком по столу.
- Черт бы побрал все на свете! - заорал он. - Сейчас не время нашептывать нежности мисс Поттер, Мак-Намара. Я задал вам вопрос и прошу на него ответить, да побыстрее!
Шотландец медленно подошел к столу Дункана и, внимательно посмотрев Джеку в лицо, спросил:
- Вы что, старина, тоже страдаете нервами, а?
Дункан побледнел, что означало ту запредельную степень бешенства, когда он переставал отвечать за свои поступки, и Патриция испугалась, что, окончательно потеряв самообладание, бандит выстрелит в ничего не подозревающего Малькольма. К счастью, в ту долю секунды, которая отделяла вопрос шотландца от движения, необходимого Дункану, чтобы выхватить пистолет, Мак-Намара снова благодушно заговорил:
- Сказать по правде, старина, я малость волновался... Мне кажется, эти лондонские фараоны как будто слишком мной интересуются... Ну я и сказал себе, что завтра, когда понесу настоящий пакет, могу попасть впросак... вот и решил перенести это дело на сегодня.
- Зачем?
- Я подумал, что самое опасное место - на подступах к Сохо, и не ошибся, верно?
- Согласен.
