— Их я покупала, между прочим, когда мы в Испанию летали отдыхать. Помнишь?
— Сама бы тебя убила, — проговорила мать, в комнату прошла и в кресло села. — Я же тебя предупреждала! А ты, мало того, что любовника завела, так ещё бандита какого-то. С ума сошла?!
— Он не бандит.
— Да какая разница, Ника! Ты себя в зеркало видела?
— Видела! — огрызнулась я, с той злостью, на которую сил хватило.
— Значит, плохо смотрела.
— Мама, ты чего от меня хочешь? Вещи привезла — спасибо тебе, но больше говорить ничего не надо.
— Почему? Фая придёт, научит, как жить дальше?
— Хоть Фаю не трогай, ты в её доме.
— Ты тоже в её доме, в этом и беда. — Мама комнату оглядела, а затем продолжила, понизив голос: — Она виновата, она. Научила на свою голову, всё муж у тебя плохой был. А где он, хороший? Вот твой, новый, где он? Он тебя видел? А ведь из-за него ты в таком состоянии!
— Мама, хватит!
— Не кричи на меня. Я, в отличие от Фаи, за тебя волнуюсь, а она всё интриги плетёт, старуха чокнутая.
— Это ты про меня так лестно?
Я едва в голос не застонала, когда Фая в комнату вошла. Посмотрела на неё умоляюще, потом на мать, но та, кажется, даже не сконфузилась. Только подбородок повыше вздёрнула и на Фаину взглянула с вызовом.
— Вы её с пути сбили.
— Я?
— Конечно. Голову ей глупостями забиваете. Жила она с ним и жила. Чем плохой муж?
— А чем он хороший?
— При карьере, при должности.
— Да какая у него должность? Тьфу. — Фая нитку жемчуга на своей шее потеребила и выразительно скривилась. — Я ей сразу говорила — не твой случай. Какой от него толк? Единственное удовольствие — постель, а так… — Она худенькой ручкой махнула, а потом словно опомнилась и на мать мою, замеревшую, посмотрела. — Ну, вот что ты на меня так глядишь? Не такая я и старая, помню, что от многих мужиков только один толк в жизни. Как от твоего, например.
Я только наблюдать могла, как мама, возмущённая, вскочила, Фаю взглядом посверлила, потом на меня обернулась.
— Если ты и дальше будешь её слушать, то разбирайся, как хочешь. Очень много хорошему она тебя научила… Дошаталась со своим бандитом! А дальше что будет? Тебя убьют где-нибудь в подворотне?
Когда за матерью дверь закрылась, Фая руку в бок упёрла.
— Она всегда была глуповата. И труслива.
— Это моя мама, — напомнила я.
— Да. Слава богу, ты не в неё.
Я улыбнулась с трудом.
— А в кого?
— В меня. Это радует.
— И что же мы теперь делать будем? — Тося в чашку с чаем свою заглянула и тяжко вздохнула, чем разозлила хозяйку.
— Вот что ты опять вздыхаешь? Завздыхала она.
— Повод есть.
Я на спинку стула откинулась и пальцами по скатерти забарабанила. Затем сказала:
— Всё уляжется.
Фая уточнила:
— Это ты ей говоришь?
— Себе.
— Сейчас уже поздно себя успокаивать. Хуже всего, что даже поделить с ним нечего.
— Он бы ничего и не отдал.
Фая только усмехнулась.
— Конечно.
— Фая, я не хочу ничего делить. Пусть он со мной разведётся.
— А жить ты где будешь? Вернёшься в свою квартирку на окраине?
— Наверное.
— Наверное, — повторила она вслед за мной и откровенно скривилась. — Я бы на твоём месте, за то, что он с тобой сделал… Урыла бы его, вот. Чтобы мало не показалась.
Тося в удивлении рот приоткрыла, а я даже не улыбнулась. Только головой покачала.
— Ничего не выйдет. Это он со мной разводиться будет, а не я с ним. Он сейчас всё сделает, чтобы выйти жертвой. Все вокруг будут знать, как и с кем я ему изменяла.
— Вот это меня больше всего раздражает! Избил тебя, а он герой!
— А он герой, — кивнула я и повторила за ней почти шёпотом.
— Сволочь он, а не герой. И без мозгов. И это он должен у тебя в ногах валяться, благодарить, что ты на него в милицию не заявила. — Подумала, а затем просительно посмотрела. — Ника, давай испортим ему жизнь.
— Не хочу.
— Ника, он этого заслуживает.
— Я от этого ничего не выиграю, и легче мне не станет. Меня и так на каждом углу обсуждать будут, Витька постарается. А оправдываться перед всеми… Мне нечего сказать.
— Ну и зря! — Фая даже кулаком по столу стукнула. — Нельзя такое прощать! Я ночью тебя увидела, у меня чуть сердце не остановилось. Он не просто руку поднял, она у него устала, наверное, бить тебя. Никакой злостью и обидой это не оправдать. Бешенство это. Я всегда это за ним подозревала.
— Так что же, ты опять замуж пойдёшь? — вдруг спросила Тося, а мы с Фаей удивлённо посмотрели на неё. — Ну, после развода?
Фая моргнула и на меня посмотрела. Я неохотно ответила:
— Не думаю.
— Что? Не хочет жениться?
Я промолчала, а Фая огорчённо качнула головой.
— Что-то полоса чёрная пошла.
Я из-за стола поднялась.
— Не знаю, что за полоса. Просто я влюбилась. А как себя вести — понятия не имею.
На меня посмотрели удивлённо, а я смалодушничала и к себе в комнату сбежала, не желая и дальше отвечать на вопросы. На кровать осторожно прилегла, стараясь не делать резких движений, а потом телефон с тумбочки взяла. Секунду медлила, а потом всё-таки набрала номер Кирилла. Сердце застучало, заволновавшись, но ничего так и не дождалось. Абонент не отвечал, или не желал отвечать. Я телефон выключила и в ладони его сжала. И снова, как заклинание, повторила:
— Он просто занят.
