Одно только сильно угнетало Айтару. Рабов на планетах Аарн Сарт даргонцы содержали не просто так, их заставляли выращивать ратикс, из которого производили рах, один из самых страшных наркотиков в галактике. Он вызывал привыкание с одного приема, и исцелиться от зависимости было почти невозможно. За каких-то полгода человек буквально высыхал, а затем умирал от истощения. Девушка казалась сама себе соучастницей бесчисленных убийств, она несколько раз пыталась отказаться выходить на плантации, но надсмотрщики нашли способ наказывать строптивых рабов, используя жгучие колючки, в заросли которых местные животные не забирались. Сил терпеть жжение в нежным местах у Айтары не хватало, и она выходила на плантации, чувствуя себя сволочью при этом. Другим рабам на ее моральные терзания было плевать, в основном в их женском бараке жили малолетние шлюхи с бедных планет Даргона, они считали, что мораль — удел богатых, а им выжить надо. Общий язык с ними девушка не нашла и почти ни с кем не общалась, не было общих тем, а от разговоров соседок и их рассказов о том, кто, кого, куда и сколько раз уши вяли. Соседки охотно ходили по ночам к надсмотрщикам, хвастаясь потом остальным конфетами и пирожными.
В какой-то момент произошло нечто странное. Насмотревшись на поедание шлюхами принесенных пряников, причем ели они намеренно хвастаясь и обзывая Айтару конченой дурой, она тоже очень захотела сладкого и вышла наружу, съесть пару фруктов. Однако там села у стены, роняя слезы, было очень обидно. А утром на этом месте выросло дерево с пирожными, причем с любимыми ею еще дома заварными и кремовыми трубочками. С тех пор подобное случалось не раз. Стоило девушке где-то пожелать что-нибудь необычное из еды, как на следующее утро вырастало дерево, плодоносящее этим. Айтара быстро подметила связь и удивилась. Получается, планета относится к ней иначе, чем к остальным рабам — их она снабжала едой, но стандартной, ничего особого по их желанию не выращивала. А почему тогда прислушивалась к ее желаниям? Чем Айтара отличается от остальных?
Жизнь рабыни не слишком приятная вещь, пусть даже ее почти не били и не насиловали. Завтрак, тяжелая работа на ратиксовых плантациях с раннего утра до позднего вечера, с небольшим перерывом на обед, затем ужин и сон. Так прошло почти три года, в течение которых ничего не менялось, Айтара тянула лямку по инерции, почти ни с кем не общаясь. Однако этим утром изменилось все и сразу. Когда надсмотрщики попытались выгнать после завтрака рабов на плантации, они по пояс провалились в неожиданно ставшую жидкой землю, которая тут же застыла, сковав их. И держала, пока до них не дошло, что нужно отбросить оружие и нейрохлысты, мгновенно утонувшие в жидкой грязи. Странно, но та же судьба постигла рабов, решивших отыграться на своих мучителях. С теми же, кто не применял насилия, ничего не произошло.
Люди собирались в кучки и бурно обсуждали случившееся, каждому стало стало ясно, что вскоре все изменится. Видимо, орден узнал о происходящем на его бывших планетах и решил навести порядок, это предположение гуляло среди рабов. Освобожденные и обезоруженные надсмотрщики заперлись в своей казарме, прекрасно понимая, что им припомнят все хорошее. А вот несколько бывших уличных бандитов из Даргона решили навести свои порядки, и нашлись девушки, радостно отдавшиеся им на глазах у остальных. Беда только в том, что одной из тех, кто привлек их внимание, оказалась Айтара…
— Эй ты, сучка гордая! — направился к ней здоровенный чернявый мужик, кажется его звали Хайлом, на родине он возглавлял небольшую уличную банду, пока полиция не прошлась по городским низам частой гребенной, всех пойманных продав скопом в рабство. — Теперя наша власть! Давай, отсасывай! А не то пожалеешь!
Он вывалил наружу свое хозяйство и расправил плечи, явно гордясь немалыми размерами оного. Айтара медленно отступала, пока не уперлась спиной в один из столбов внешней ограды лагеря.
— Давай, неча тута мне строить целку, сучка! — загоготал Хайло, подходя ближе. — Ставай на коленки и рот открывай! Ну⁈ Давай, паскуда!
— Помогите… — в отчаянии простонала девушка, обращаясь незнамо к кому, а прежде всего, наверное, к планете. Больше помочь ей было некому, остальные рабыни, тоже считавшие ее гордячкой, довольно хихикали, глядя на это унижение. — Кто-нибудь, помогите…
— Ах ты!.. — замахнулся на нее бандит.
Больше он ничего сделать не успел, ограду одним прыжком перемахнула огромная черная в светлую полоску кошка и отшвырнула насильника в сторону. Затем встала над лежащим на спине Хайло и страшно заревела ему прямо в лицо. Тот от ужаса обделался и обмочился, о чем сообщил характерный запах. Репутация бандита среди рабов с этого момента была опущена ниже плинтуса. А кошка продолжала реветь над сходящим с ума от страха мужчиной.
