Пожимаю плечами в свою очередь. Да, город зачищен качественно. Мы и сами постарались. Но и люди смертны и животные тоже. И гарантии дать невозможно, тем более, что смешки тут неуместны, довелось видеть, что может крысоморф, потому теперь даже над морфом из чухуахуа никто – ну кроме дураков беспросветных – насмехаться не будет. Эта мелкая дрянь с шипами-зубами в три сантиметра и прыжком на пару метров опасна куда больше, чем вялый голодный зомбак.
- И зачем гостям однозарядные пистоли? Застрелиться, что ли? Тогда давайте типа американского либерейтора, со стволом без нарезов. Только его перезаряжать упреешь. Кремневый пистоль едва ли не быстрее. Глупости это все, хотя бизнес может быть прибыльным. Кто будет эти суррогаты клепать – забивает аккуратно последний гвоздь в крышку гроба начинания с заменой пистолей.
Вот вечно с Буршем так. Только создашь себе внятную картину мира и его окрестностей, а он походя ее перевернет вверх дном. Так, мимоходом. Озираюсь вокруг, но все тихо и спокойно. Раньше бывало на таких вечерних обходах хоть одного зомби да встретишь, а теперь все тихо и мирно, да. Спокойствие воцарилось. И шатающиеся силуэты на улице – это практически всегда живые, но пьяные. И да- ка коткрыли вытрезвитель – их стало меньше. Берегут кошельки.
Впрочем, Бурш как раз доволен, что не надо хвататься за оружие, оценивать обстановку и объявлять тревогу той или иной ступени. Ему как раз нравится размеренность и спокойствие. И пиво. Заканчиваем традиционно – в том кафе, где с собаками не гоняют. Сестрички мохнатые убегались, притомились, потому лежат спокойно, вывалив длинные языки.
- То есть считать, что какой-то процент будет все равно погибать и не пудриться? – уточняю его позицию.
- Можно было бы оставить как наказание. Типа - если вы начудите, но вас к стенке ставить еще не за что, то будете ходить с пистолетом такого образца, чтобы вовремя застрелиться и не зомбироваться. Некий позорный столб, но передвижной и в кабуре – усмехается Бурш шрамированной щекой.
Теплый денек, конец дежурства, спокойствие и благолепие. Собираюсь отхлебнуть прохладного пивка и вместо этого выплескиваю его себе на штаны — потому как неприлично вздрагиваю — совсем близко громко грохает выстрел — то ли винтовка, то ли 12 калибр, и мы все от этого подскакиваем — и я и Бурш и обе мохнатые сестрички и посуда на столике.
И женский вой-визг! В два голоса! И еще бахает! Это уже совсем плохо. Так была еще надежда, что кто-то стрельнул сдуру. Подхватываемся и галопом несемся за угол дома. Ремень «Судаева» ухитрился перехлестнуться с собачьим поводком и потому я чуток выпадаю из реальности, отвлекшись на распутывание сбруи. Потому, когда выскакиваю за угол, то сильно удивляюсь всему сразу — рядом хлестко что-то лупит в асфальт, вздымая пыль и кусочки битума, взвизгивает сестричка Исида и галопом убегает почему-то на трех ногах обратно за угол, за ней так же рывком рванув из руки поводок уносится и Фрейя, а вальяжный и неторопливый обычно Бурш резвой лягушкой прыгает вправо от меня и ухитряется, хоть человек весьма солидных размеров — почти целиком спрятаться за декоративной урной.
Машинально отмечаю, что укрытие не очень качественное — но дальше думать об этом некогда.
Соображаю, что единственной мишенью остался я один и дергаю влево, укрываясь за деревом — тут же на меня сыплются ветки и листья, одновременно с громом выстрела. Укрытие-то мое тоже очень так себе, в лучшем случае за тонким стволиком прячется треть меня, а остальное просто аж выбухает в разные стороны, отчего ощущения самые гадкие.
И не могу понять — откуда эта зараза лупит? Похоже — ружье, бьет картечью или крупной дробью. Одна радость, что те выстрелы, что были сделаны уже в нашем присутствии пошли за молоком. Но такое не всем выпало счастье — сквозь кусты вижу полную тетеху, странно валяющуюся по земле и перемазанную кровищей как показалось с ног до головы.
Приседаю, вижу окна первого этажа, почти все раскрыты — жара, но из них и меня видать, подстрелили бы уже. Значит выше. Меня закрывает крона деревца. Дом пятиэтажный, так что окон хватает, мне тоже сквозь листву ни черта не видать. Вспоминаю про напарника. Гляжу на урну — она одиноко стоит, Бурш куда-то передислоцировал свой организм. Ищу глазами — ага, вон он. Уже нормально укрылся около дома. Показывает мне три пальца дважды, потом машет ладонью. Три окна? Три этажа? Повторяет свои жесты. Наверное, я его понял правильно. Сейчас мы прижмем этого стрелка огнем и станет про...
