– Нас никто не услышит, – пообещали ему, осторожно касаясь чувствительной кожи, чуть надавливая, но никуда не торопясь. – Ты можешь говорить что угодно, шептать любые глупости, просить меня, кричать…
В ответ Беллами только застонал, когда губы вернулись на его член, обхватывая головку и вбирая почти всю длину в рот. На кончике члена выступила первая горьковатая капля, которую Доминик тут же слизал, жмурясь от удовольствия и выказывая свою благодарность очередным контактом губ с чувствительной головкой. Эту прелюдию можно было растягивать насколько угодно долго, потому что оба наслаждались процессом и знали, что торопиться некуда. Но уже через несколько минут Мэттью оттолкнул учителя от себя и сам прижался к нему, резво взвившись на месте.
– Знаешь, чего я хочу? – вкрадчиво спросил он.
– Совершенно не имею понятия, – тем же тоном ответил Доминик, даже не поведя бровью.
– Я хочу тебя. Внутри.
От такого признания незамедлительно перехватило дыхание. Ховард распахнул рот, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха, но его губы тут же накрыл тёплый рот, целующий до сих пор неумело и неловко, но с должным энтузиазмом. Мэттью был старательным, ласковым и напористым, и когда его рука обхватила член Доминика, тот не посмел сказать и слова, позволяя тому делать всё, что заблагорассудится. И Беллами воспользовался своим не ушедшим вместе с днём рождения правом. Он прекрасно знал, что сможет получить этой ночью всё, и явно собирался всё это взять, прихватив лишнего.
Мэттью прервал поцелуй, мягко улыбнулся и переместился ниже, постепенно сползая к паху Доминика.
– Что ты задумал?
– То, о чём думал последние месяцы.
– Мэттью…
Беллами хихикнул, показал язык и уже через секунду коснулся кончиком этого самого языка члена учителя. Поморщился, облизал губы, посмотрел Доминику в глаза.
– Ты с ума сошёл, – тот безвольно откинулся на постели, чётко разделяя в голове этот и следующий момент. Назад дороги уже не будет, стоит ему только позволить сделать это, и…
– Сошёл, – тихо отозвались в ответ, – вместе с тобой. Мы оба такие, какие есть, и какие-то там законы не изменят то, что происходит между нами. Не отменят того факта, что ты нужен мне, а я нужен тебе.
Ховард прикрыл лицо руками и с ужасом осознал, что ещё пара секунд, и его глаза тоже наводнят слёзы, словно он – впечатлительная девчонка, посмотревшая какой-нибудь «Титаник».
– Я так хотел сделать это, – продолжил Мэттью, ловко меняя тему. Ему явно не хотелось заострять внимание на собственных словах, потому что ситуация не предполагала серьёзных разговоров – всё было сказано ранее, или же будет оговорено позже. – Вспоминал о твоих губах, пытался представить – каково это, когда во рту… это.
Он запнулся и поднял глаза. Доминик рассматривал его красивое лицо, с пятнами румянца на щеках, спутанными и растрепавшимися волосами, обрамлявшими его, чуть покрасневшими от поцелуев губами и внимательными, невозможно голубого цвета глазами.
– Можно?
– Господи… да, Мэттью, да.
Мэттью вернул руку на член, уселся удобнее на ногах Доминика и вновь склонился к паху, опёршись одной рукой на постель. На пробу двинул пальцами вверх и вниз, прикрыл глаза и, распахнув рот, попытался взять как можно больше и глубже, но тут же закашлялся и отстранился, виновато глянув Ховарду в глаза.
– Не торопись, – тот наконец сел и погладил Мэттью по волосам.
– У тебя получается так, словно ты делал это миллион раз.
– Чуть меньше, – он улыбнулся. – Если ты правда хочешь это сделать, то у тебя обязательно получится.
– Хочу, – в голосе была непоколебимая уверенность, с которой спорить было бы гиблым делом.
– Тогда не пытайся сделать сразу так, будто бы ты делал это… миллион раз, – Доминик рассмеялся, а Беллами беззлобно фыркнул.
Он с пару секунд ничего не делал, а после разлёгся на животе, устроив обе ладони на бёдрах Доминика и внимательно разглядывая цель собственного маленького исследования. Называть так собственный член Ховард не хотел, но подобная мысль развеселила его ещё больше, и он не сдержал смешок, на что получил мягкий укус в бедро.
– Не смейся надо мной.
– Я смеюсь над собой, – Доминик обеими ладонями обхватил лицо Мэттью и чуть приподнял его. – Действуй так, как тебе удобно, не торопи события.
На следующие десять минут все слова стали излишними. Беллами старался так, будто бы ему пригрозили страшным лишением, а Ховард, то и дело сдерживающий шипение, жмурился и изредка постанывал, чтобы дать подростку хоть какое-нибудь ободрение. В ход шли зубы, не слишком настойчивый язык, снова зубы и наконец…
– Боже мой, – Доминик застонал, распахнув рот, и невольно раздвинул ноги ещё шире.
Мэттью ничего не ответил, только продолжил в том же темпе, не прекращая исследовать терпение учителя. Он плотно обхватил головку губами, медленно пропуская член в рот, пока его физический предел не указал на то, что пора остановиться. Он двигал головой, помогал себе руками, громко дышал и, когда Ховарду показалось, что ещё пара подобных движений, и он не сможет сдержаться, Беллами остановился.
