- Верю, - хладнокровно ответил друг, - верю, но ты сам слышал, что сказал профессор Незабудка. Кстати, да он не совсем даже доктор, а полноценный такой себе профессор. Ты вот что, Антоша, давай-ка, пожалуй, поменяешь свою дислокацию.
- Это ты сейчас так тонко меня выдворяешь? - возмущённо спросил я у друга.
- Что ты, Антоша, за глупость такую выдумал? Просто пятьдесят этажей безлюдных стен могут свести с ума любого, а ты вообще у нас натура творческая, склонная к буйству фантазии. А тут ещё, Антоша, Москва, как у нас любят говорить, - большая деревня, за всем не уследишь, всей правды не прознаешь.
- О чём ты, Костя?
- Да так, - отмахнулся он, - есть кое-какие догадки, но они из области фантастики. Наши бы точно не стали стройку затевать в неблагополучном месте.
- Ничего такого нет там, Костя, и чувствую я себя здорово, разве что за исключением не очень комфортного пробуждения на крыше и общения с мистической незнакомкой.
- Слушай, а, может, это какая-то из новых подружек чем-то тебя опаивает, что шарики за ролики вот так уезжать начинают?!
- Ты это о чём? - с непониманием спросил я.
- Ну, есть же всякие там клофелинщицы и иже с ними! Я об этом, Антоша! И это, пожалуй, самое правдоподобное объяснение. Собирайся, в общем! В любом случае нам теперь придётся подыскать тебе новое жильё и избавиться от всех новых здешних друзей, дабы исключить часть наших бредовых догадок. Ну, если ты, конечно, ещё и вовсе не передумал оставаться в столице.
- Не передумал, Костя, но и переезжать - совсем не улыбается, я уже обвыкся и хотел бы оставшуюся часть отпуска провести там, где полюбилось.
- Ты хотя бы подумай над моим предложением, - произнёс друг, останавливая машину у подъезда дома, и похлопал меня по плечу.
- Подумаю, Костя. Обязательно подумаю! И спасибо тебе!
- Было бы за что, - дружелюбно усмехнулся Костя, поворачивая ключ зажигания.
Я вышел из машины и направился к подъезду. Как только я оказался в квартире, липкие путы уныния, не медля, сковали разум своими прочными цепями. Теперь мне было одновременно страшно за себя и тяжело на душе от очередной пропажи подруги. Несколько раз на протяжении дня я заходил в её квартиру в надежде найти хоть какую-то зацепку, способную дать любые вразумительные объяснения происходящего. Так ничего и не найдя, я обессилено выдохнул и, почему-то снова присев на пол, по старой привычке решил подпирать спиной диван.
Угрызения совести не заставили себя ждать. Мало того, что ничего путного так и не совершил за время, проведённое в Москве, ещё и опозорился на всю столицу. Теперь этот Незабудка всем будет рассказывать обо мне, как об очередном забавном случае в собственной практике. И плевать, пусть думают, что хотят. Я всё равно останусь при своём, ведь того, что мне привиделось, не отнять, а быль то или галлюцинация - уже не важно.
- А ты, - злобно оглядел я пустую комнату, - могла бы и перестать играть в эти прятки и загадки, если такая заботливая. А то лёд к себе, Антоша, не прижми: простынешь, лапонька! А бросить Антошу на бетонном краю крыши на всю ночь - ничего не скажешь, хорошая такая себе забота. Да гори всё оно синим пламенем!
Мне жутко захотелось забыться и поскорее выбраться на какую-нибудь вечеринку. Вот точно же, людное место и весёлая компания - это как раз то, что мне сейчас нужно!
И только я начал подниматься с пола, как резкая колющая боль пронзила бедро. От неожиданности я буквально подпрыгнул на месте. Рефлекторно хватаясь рукой за очаг боли, в кармане я нащупал продолговатый металлический предмет, который и впился своим острым краем в бедро. Едва я достал предмет из кармана, дыхание перехватило. Это был тот самый ключ, который вчера мне вернула Маливьена. Ключ от моего воображаемого дома. Не теряя ни секунды, я бросился к телефону, исполненный желания поделиться с другом прямым доказательством, что я говорил правду, но на кураже беспамятства налетел на кубический пуф и перевернул его, приземляясь рядом на многострадальные коленные суставы.
Не успел я от души выругаться, как снова замер в изумлении. Из перевернутого пуфа (по совместительству мини-холодильной камеры), сверкая и переливаясь, виднелась ледышка, имеющая патологическую склонность пропадать без вести.
Взяв её в руки, я спросил:
- Скажи, я, правда, сошёл с ума?!
