«Ты не будешь», — сказал АК. «Я обещаю, черт возьми. Я когда-нибудь тебя подводил?»
«Нет». АК никогда меня не подводил.
«Как бы меня это ни убивало, присутствие здесь Раджа и Эджа будет хорошо. Они оба гребаные психи. Нет никого лучше, кто бы прикрывал твою спину, чем те, кто любит убивать».
«Как и мы, черт возьми!» — добавил Викинг, выходя из клуба и забираясь на свой байк. «Ебаные
«Ты, черт возьми, не посмеешь тронуть папу Мэдди», — предупредил я.
Викинг уставился на меня, открыв рот. «Член заблокирован на каждом шагу! Почему ты мне не сказал, что у Рут уже кто-то в пизде?»
«Вике. Прекрати нести чушь. Шутки кончились. Ты не получишь маму Райдера. Забудь об этом».
«Что за гребаная шутка?»
«Да, ладно», — крикнул АК через двигатель мотоцикла и выехал на дорогу. Я последовал за ним, чертовски отрезая дорогу, пока не добрался до Мэдди. Я припарковался и ворвался в дверь. Мэдди сидела на диване, держа на руках Беатрикс. Фиби была рядом с ними.
«Пламя?» — сказала Мэдди, ее глаза расширились. Я могла дышать. Я могла дышать, когда увидела их. Они были в безопасности. Они были в безопасности…
АК вошел за нами. «Фиби», — сказал он, затем пересек комнату и поцеловал ее. «Где Саффи?»
«Дома», — сказала она. «Что не так?»
АК опустил голову, а затем двинулся к Мэдди. «Она хороша?»
Улыбка Мэдди была чертовски широкой. «Она идеальна».
«Где моя принцесса?» — спросил Викинг, входя в дверь. Он направился прямо к Мэдди. «Можно?» Мэдди кивнула и встала, чтобы передать Беатрикс в руки Викинга. Викинг улыбнулся ей сверху вниз. «Привет, Трикси, твой любимый дядя вернулся». Я наблюдала, как Викинг держал ее и разговаривал с ней. Беатрикс ни разу не заплакала. Я наблюдала, как его руки обнимали ее тело. Он никогда не причинял ей боль.
Мой живот сжался, ныл. Я не знал, черт возьми, почему это произошло, но каждый раз, когда кто-то держал ее, мой живот сжимался. «Никто никогда не подойдет к тебе, слышишь? А когда ты станешь старше и мальчики начнут стучать в твою дверь, им придется пройти через меня и твоего папу. Разве это не будет чертовски весело?» — сказал он и поцеловал ее в щеку. «Мы будем трахать их жизни!»
Мои ноги начали двигаться назад. Мне пришлось выбраться из кабины. Мне пришлось, черт возьми, выбраться. И тут рука Мэдди надавила мне на спину. «Ты в порядке, Флейм?»
«Мне пора», — прохрипел я и бросился к двери, ее рука соскользнула с моей спины. Я выскочил на улицу и побежал в лес. Я остановился за деревом, и мое чертово сердце забилось. Как Вике это удалось? Как он просто держал ее так? Викинг не причинил бы ей вреда. Но я бы причинил. И если бы я причинил ей вред, я бы причинил вред Мэдди. Я бы, черт возьми, погубил нас всех.
Мои колени подогнулись, и я опустился на землю. Моя голова упала вперед. Я не мог выкинуть свои гребаные сны из головы. Они снились мне каждую ночь в течение нескольких недель. В них всегда были Мэдди и Беатрикс. Я думал об Исайе. Его мертвое тело тоже всегда было там. В кошмарах я всегда причинял им боль, всегда причинял им боль, как и говорил Папа. Его медленно отстающий сын, который был испорчен самим дьяволом.
А что, если Мэдди ошибалась? Пламя... пламя... голос моего папы всегда был у меня в голове. Все время, черт возьми. А что, если Мэдди ошибалась, а пап был прав? Я не мог узнать, держа Беатрикс. Я не мог рисковать причинить ей боль.
Я услышал, как хрустнула ветка, и повернулся, готовый к чертовой драке. Эш поднял руки. «Это всего лишь я», — сказал он и посмотрел на мою руку. Я проследил за его взглядом. В моей руке было лезвие. Какого хрена у меня в руке оказалось лезвие? «Ты порезался?» — спросил Эш. Я посмотрел на лезвие. Я даже не знал, что схватил его. Я посмотрел на свою руку и там был красный след, оставленный ножом. Крови не было, но отпечаток моего чертового лезвия был ясно виден. Я бросил его на траву и сжал волосы обеими руками.
«БЛЯДЬ!» — закричал я. Эш сел рядом со мной.
Он молчал некоторое время. Потом: «Ты еще не держал Трикси?» Я медленно вздохнула через нос, когда что-то потянуло меня в животе. «Она прекрасна». Я кивнула. Так и было. Каждый раз, когда я видела ее лицо… она была прекрасна, как и моя Мэдди.
«Он был ебучим мудаком, Флейм», — сказал Эш. Я поднял голову. Эш вытащил сигарету из своего пореза и закурил. Я вдохнул дым. Он меня, блядь, успокоил. Я уставился на деревья. Солнце садилось. Сколько, блядь, мы уже здесь? Эш глубоко затянулся. «Папа. Он был облажался. Я знаю, ты думаешь не так, как я». Эш не улыбнулся, когда я посмотрел на его лицо. Он не называл меня дебилом за то, что я другой. Он уставился на деревья. «Я много думаю об этом мудаке. Больше, чем он когда-либо, блядь, заслуживал. Ты когда-нибудь это осознавал? Он умер, Флейм. Ебучие годы назад, но посмотри, что он до сих пор делает с нами».
Я нахмурился. «Что он с тобой делает?»
