Эш поймал мой взгляд. Я опустил взгляд на свои кожаные штаны. «Он достаточно делает», — сказал он. «Он убил твою маму, Флейм. Он убил Исайю». Я затаил дыхание. «Он сделал это, Флейм. Папа убил Исайю, а не трахал тебя». Боль в моем животе начала утихать. «Он убил и мою маму, Флейм. Блядь», — выругался Эш и стряхнул дым, только чтобы зажечь новую. «Если бы тебя не бросили в больнице, в конце концов он бы тебя убил». Эш замолчал. «Тогда он бы пришел за мной». Я увидел лицо моего папы в своей голове. Увидел его улыбку, которая, как я думал, была не от счастья. Она не была похожа на счастливую улыбку Мэдди. Она была неправильной, как будто она не принадлежала его лицу. Даже с моим извращенным мозгом я понял это. Он любил кровь и боль. Ему нравилось причинять боль другим людям. Какого хрена ему так нравилось причинять боль другим людям?
Я чувствовал взгляд Эша на себе сбоку. «Ты делаешь больно Мэддсу, брат». Пламя превратилось в осколки льда в моей крови. Мои легкие перестали работать. Я думал о лице Мэдди за последние несколько недель. Ее глаза не сияли. Под ними были черные круги. Они всегда наполнялись слезами, когда она смотрела на меня.
«Я не хочу причинять ей боль», — сказал я, пнув ногой грязь у своих ног.
«Я знаю. Но ты есть. Ты не подходи близко к Трикс. Чёрт, брат. Она выглядит точь-в-точь как Мэдди. Я знаю, что у детей голубые глаза, когда они младенцы, но я думаю, что у неё будут глаза Мэдди и наши волосы». Я провёл рукой по волосам. У Беатрикс уже были чёрные волосы. Я посмотрел на волосы Эша. Они были того же цвета.
Глаза Мэдди... Я представил Беатрикс с глазами Мэдди. Мое чертово сердце сжалось. Я любил глаза Мэдди. Это были единственные глаза, которые я мог когда-либо встретить. Единственные глаза, которые не видели во мне неправильного или отсталого. Что... что, если Беатрикс была такой же?
«Не дай ему победить». Эш стряхнул вторую сигарету на землю. Он достал фляжку. Я покачал головой, когда он протянул ее мне. Он сделал большой глоток. «Не дай нашему старику победить. Если ты оттолкнешь Мэдди и своего ребенка, то победит эта пизда. Даже в гребаной смерти он истязает наши жизни». Эш запрокинул голову и закрыл глаза. «Но теперь у тебя есть семья, Флейм. Мэдди нужна тебе. Беатрикс нужна тебе еще больше».
Я посмотрел на свои запястья, на вены, которые я мог видеть. «Ты не причинишь ей вреда. Ты ни за что на свете не причинишь ей вреда», — выдохнул Эш. «К тому же, она твой ребенок. Если в твоей крови горит пламя, если Мэдди не права и они плохие, то Трикси будет невосприимчива». Я резко поднял голову к брату.
Я заставил себя, блядь, посмотреть в его черные глаза. «Что ты имеешь в виду?»
«Ты создал ее. Она — половина тебя. Твое пламя не причинит ей вреда». Я ахнул. Я чертовски ахнул, когда Эш сказал это. Он был прав? Он был чертовски прав? Я не причиню ей вреда. Я
«Мы выросли со стариком, который нас не хотел, Флейм. Не заставляй Беатрикс расти, думая так же». Я закрыл глаза, когда слова Эша пронзили меня в гребаную грудь. «Представь, расти с папой, который, блядь, любил тебя. Я даже не могу себе представить, каково это, блядь. Каково это — проснуться и не быть избитым и брошенным в подвал... и хуже...»
«Никто никогда, черт возьми, не причинит ей вреда. Я бы убил их первыми. Она моя, они оба мои, и я убью, черт возьми, любого, кто попытается причинить им вред».
«Тогда дай им знать, Флейм», — сказал Эш и поднялся на ноги. «Я дежурю в баре. Большинство братьев собираются в баре клуба, чтобы заняться своими делами, и все переместились в комплекс». Эш выглядел так, будто хотел положить руку мне на плечо. Но он убрал руку и начал уходить.
«Я должен быть старшим братом», — сказал я и почувствовал боль в груди. «Я дерьмовый брат. Я…» Я ударился головой. «Я не вижу, когда я тебе нужен. Я никогда не знаю». Я быстро встретился взглядом с Эшем, когда он оглянулся. Я не понял, что я в них увидел.
Эш приподнял губу. «Я уже не ребенок, Флейм. Я могу сам о себе позаботиться». Он пожал плечами. «К тому же, кто, черт возьми, будет за тобой присматривать? Я ведь и твой брат тоже. Неважно, моложе я или нет. Если я тебе понадоблюсь, я буду здесь, черт возьми». Он сглотнул и отвернулся. Эш быстро скрылся среди деревьев.
Я посмотрел на свои ладони. Я не причиню вреда Беатрикс. Она была неуязвима к огню. Она... она была моей. Беатрикс была наполовину моей. Мой желудок скрутило, когда я вспомнил голос Эша, говорящего: «
