— По-моему, вы меня понимаете лучше, чем я себя, Михаил Александрович, — заговорил наконец Игорь. — Я плыл по течению, не вдумывался. А вы подошли и все рассказали. Я так вас понял, что есть много близких к любви чувств: дружба, влюбленность, восхищение...
— Гм... Этого всего я не говорил.
— Говорили!
— Кажется, начинает светать, — озабоченно пробормотал Березовский. — Смотрите, как обрисовываются сопки. Вот это называется поговорили! Теперь уж вы, как хотите, а идемте вместе, и я предъявлю вас Надежде Петровне как вещественное доказательство.
— Вам попадет? — сочувственно, по-товарищески спросил Игорь.
— Взгляните-ка налево, где куст. Не кажется ли вам, что кто-то идет в нашу сторону?
— По-моему, Надежда Петровна!
— Игорь и Михаил Александрович! — раздался озабоченный голос внизу. — Идите пить горячий кофе! Ведь вы, наверное, оба замерзли!
Михаил Александрович смиренно спросил:
— Надюша, ты не сердишься! Мы, знаешь ли, заговорились.
— Может быть, и вы бы с нами прогулялись? — льстиво ввернул свое слово Игорь, довольный, что все обошлось мирно.
— Ох, как он сладко поет! Противный мальчишка! Не выспитесь теперь оба да еще насморк схватите вдобавок. Никаких прогулок! Я кофе приготовила. Идемте скорей, я боюсь, что Вика проснется — и дома никого.
Рассвет наступал не постепенно, а какими-то толчками. Только что было все смутно, расплывчато. Вдруг обозначились ели на горизонте. А когда подходили к дому Березовских, Игорь заметил розовое облачко, не розовое еще, но уже готовое сделаться розовым.
А потом они пили кофе.
Нина Быстрова страдала. Думала, проверяла себя... Мечтала (чего никогда не случалось с ней прежде), грустила (это уж совсем невероятно для Нины!).
Она не умела долго удерживать в себе чувств, мыслей, желаний. Никаких страхов не знала. Могла любому человеку сказать в глаза все, что она о нем думает. Острая на язычок, озорная, она отлично чувствовала себя, где бы ни очутилась. Вот и в селекторской. Она командовала, держала в строгости всех: и сменных селектористок, и начальника связи, и молодых людей, которые пытались проведать ее во время дежурства. А как она сумела на равную ногу поставить себя с Ириной, хотя Ирина была старше напять лет! Где Нина — там шумно, весело. Нина Быстрова — самый жизнерадостный человек на земле.
Бедняжка! Теперь от ее веселости и от ее независимого характера и следа не осталось. Ходит как в воду опущенная.
Не в том дело, что они поцеловались. Это случалось и прежде. Она, конечно, негодовала в таких случаях и протестовала, но, между нами говоря, находила довольно приятным целоваться: кружится голова и кажется, что вселенная перевернулась вверх тормашками, сорвалась с места, предназначенного ей в мироздании, и летит куда-то в преисподнюю...
То, что произошло с ней и Игорем, — совсем особое дело! Во-первых, он — «Иринин». Значит, она совершила преступление против дружбы. Уж кому-кому, а ей-то не следовало «отбивать» у Ирины!
Но и это еще не все. Самое ужасное, что повергло Нину в полное отчаяние, — это то, что она, кажется, влюбилась. Вот этого она никак не ожидала! Чем больше она присматривалась к тому, что с ней творится, тем тверже убеждалась, что это не что иное, как та самая пылкая любовь, о которой пишут стихи, поют песни, которая сушит сердце, из-за которой стреляются, топятся, вешаются... или — просто выходят замуж.
Короче говоря, Нина думала обо всем этом почти целое дежурство. Никогда она еще не думала так долго и упорно об одном и том же! В результате этих размышлений было вынесено определенное решение, а затем решение было приведено в исполнение: Нина призналась во всем Ирине, причем страшно рыдала и промочила слезами насквозь Иринино платье.
К ее изумлению, Ирина не только не потребовала немедленного разрыва их дружбы, но еще и утешала Нину и выражала полное одобрение.
Тогда Нина разрыдалась еще горше, так, что пришли от соседей узнать, что случилось, но их немедленно вытолкали, а Нина продолжала рыдать.
— Нет! — кричала исступленно Нина. — Ни за что!
— Дурочка! — гладила черную, с блестящими волосами Нинину головку грустная, задумчивая Ирина. — Ведь ты же сама говоришь, что он тоже тебя любит?
И Ирина рассказала Нине о том, о чем до сих пор не упоминала, хотя они часто беседовали по душам. Это был длинный рассказ, и Нина слушала его, притихнув. Ирина рассказала о том, как произошла их встреча с Игорем, как они жили в палатке вот здесь, где сейчас находится портал тоннеля.
— Игорь спас мне жизнь, и я думала, что в какой-то степени меня это обязывает. Он мне нравился, ему я тоже казалась, вероятно, посланной самой судьбой. Ну, и естественно, что мы полюбили друг друга...
— Вот видишь!
— Погоди, Нина, это только начало. Сиди и слушай внимательно.
— Вот какая ты!
— Ладно. Полюбили... Глаз друг с друга не сводили... Особенно он. Говорил, что мы не должны разлучаться и тому подобное... И с этим мы отправились на Лазоревую по окончании изыскательных работ. А там я встретила Байкалова...
— Байкалова? Ну, и что же?