— О’кэй! А теперь вы расскажете о себе. Мистер Весенев, позаботьтесь, чтобы у рассказчика не пересохло в горле. Ага, «Белая лошадь». Это подойдет. Валяйте, мой мальчик, и постарайтесь не очень врать.
...Отец бывал дома редко и почти не обращал внимания на мальчика. Высокий, с холеной рыжей бородкой, в золотом пенсне, Георгий Иванович брал за подбородок Николашу и говорил всегда одну и ту же фразу:
— Растешь, мальчик? Ну-ну.
Делал неожиданные и часто ненужные подарки. Когда мальчику было семь лет, он подарил ему охотничий рог. Потом принес набор инструментов для выжигания по дереву... аквариум, который негде было поставить и в котором не было ни рыб, ни воды.
— Поблагодари папу, — говорила Александра Степановна, поджимая губы.
— Большое спасибо, папа.
Георгий Иванович Раскосов читал курс органической химии в Петроградском университете. После Февральской революции уехал в Казань, а семью оставил в Питере.
Александра Степановна вела дом на широкую ногу. Шел 1918 год. В Питере ели воблу. Но у Раскосовых были приемы. Гостям подавался морковный кофе с сахарином, зато на овальном столе орехового дерева и в старинных фарфоровых чашечках.
Коля и сестренка Лиза воспитывались «по-английски». Это выражалось в том, что дети всегда были голодны и ходили с голыми коленями, дрожа от холода.
Александра Степановна произносила все слова в нос, как ей казалось — на иностранный манер, и обвиняла «эту нэсчастную рэволюцию» во всех бедах, которые свалились на ее голову.
— Разве мы бы так жили? Во-первых, я получила бы наслэдство... и вообщэ... ну, что там говорить!
Гости охотно соглашались, прихлебывая морковный кофе маленькими глотками.
— Рэволюция сделала нас нищими. Деньги — это все.
— Да, — соглашались гости, — деньги — это все.
Слов нет, в дореволюционное время Раскосовы жили на более широкую ногу. Это был так называемый неравный брак, и Георгий Иванович Раскосов, когда женился, получил некрасивую жену и красивое приданое. Сам он не имел ничего за душою, кроме представительной наружности, окающего произношения, выдававшего его происхождение из духовенства, и красивых усов, которые, кажется, сыграли не последнюю роль в его успехе. С первого дня женитьбы Георгий Иванович был подавлен светскими манерами и буржуазным происхождением жены. У него рождались иногда угрызения совести, не женился ли он на деньгах, причем эти его подозрения, по-видимому, имели достаточные основания. Сама Александра Степановна постоянно давала ему почувствовать, что он — «попович», «плебей» — через нее приобщился к высокому обществу «одесских разбогатевших греков», разжившихся на виноградных винах и на халве молдаван. Впрочем, революция внесла тут существенные поправки. Фактически от всего прежнего великолепия у Александры Степановны остались только сладкие воспоминания и дурной тон.
Приехал Георгий Иванович, но положение не изменилось. Он был из той бесславной породы педагогов, которые не умеют воспитывать даже собственных детей, а берутся учить и воспитывать целые поколения. И студенты его не любили, и собственные дети чуждались своего отца, откровенно ненавидя мамашу.
Одиннадцатилетний Коля Раскосов свел знакомство с домушником, имевшим уже девять приводов, несмотря на свои пятнадцать лет. Коля помог ему обчистить собственную квартиру. Вместе со всеми «саксами», баккара и бабушкиным серебром были вытащены и охотничий рог, и аквариум.
Юные грабители удобно поместились в ящике под вагоном пассажирского поезда и отбыли в Сочи, где выкрали несколько чемоданов у рассеянных курортников, обеспечив себя купальными костюмами, мохнатыми полотенцами и туалетным мылом.
Потом судьба забросила их в Армавир, где они украли у богатого армянина всю выручку магазина.
Тринадцати лет Коля Раскосов попал в колонию для несовершеннолетних преступников, бежал, был пойман и доставлен родителям. Раскаялся, дал клятву «сделаться человеком». Обнаружив недюжинные способности, сдал экзамены прямо в четвертый класс, окончил школу и поступил в Горный институт, отчасти благодаря хлопотам отца.
Отец давал на карманные расходы. Но сколько!.. А ведь когда-то они выручку армянина прожили в течение каких-нибудь трех дней!
Стал играть в карты. Выигрывая, дарил матери пачку кредиток — не считая. Александра Степановна делала строгие глаза, потом шептала: «Бог тебе судья», — и прятала деньги в сумочку.
В институте Раскосов был на отличном счету у профессуры и в списке «очень-очень интересных» у студенток. Одевался шикарно, сорил деньгами.
Именно тогда он заприметил одну студенточку — тихую, скромную Олю Шеломову. Как она улыбалась! Сразу становилось светлее и солнечнее вокруг. Все знали, что Оля дружит с секретарем комсомольской организации. Легко было догадаться, что между Олей Шеломовой и Мишей Потаповым зарождается большое, настоящее чувство, возникает первая юношеская любовь.