Мышка наконец вздохнула и заговорила серьезно, твердо. Наверное, так говорят с малыми детьми, когда пытаются научить их жизни. Кажется, когда-то так говорил Дэшон. Впрочем, это было давно. И Йен, как обычно, не слушал.
— Мне кажется, с тобой что-то происходит, — сказала она. — Тебе от чего-то больно. Или на кого-то злишься. Или всё сразу. Я не знаю, что с тобой случилось, но вижу: что-то не так.
Йен хмыкнул и заговорщицки подмигнул:
— Милая, у меня всегда все не так. Если у меня вдруг все будет так, значит, день выдался неудачный. Ты же не забыла, да? — и страшным шепотом напомнил. — Я — оборотень!
— Насколько ты опасен? — она оставалась серьезной. — Насколько можешь совладать с собой?
— А-а, — понимающе протянул он. — Переживаешь, что я тут всех покусаю?
— А ты можешь?
— Если будешь и дальше кормить вот этой гадостью… — кивнул на тарелку с засохшими остатками варева, — то все может быть…
— Я серьезно! — сердито перебила она. — Тут мои люди. И мои животные. Сегодня днем ты напугал их.
— Животных или людей? — деловито уточнил Йен.
— Хватит! — потребовала она, а темные глаза гневно блеснули. — Я вижу, что ты злишься. Я вижу, что злишься сильно. И не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. Если не возьмешь себя в руки…
— То что? — теперь перебил он. Ну вот, добилась своего: он и впрямь начал злиться. Прищурился и уточнил, безуспешно пытаясь сдержать сквозящее в голосе презрение. — Чем именно ты пришла мне угрожать, милая?
— Да я не угрожать пришла! — возмутилась она в ответ. — Поговорить! Чего ты злишься? На кого? Что с тобой случилось? Если рассказать станет легче!
Йен устало прикрыл глаза.
“На кого? — мысленно переспросил. — Это самое обидное в истории, милая. Что нет никого. И меня нет. Есть страшный злой Зверь, которого очень, очень опасно раздражать”.
Нет, нельзя. Не сейчас.
“Раз, — подумал он. — Два… Три… ”
Считать до десяти помогает всем или только Рэю? Может, ему помогает, потому что он дурак, и ему нужно сосредоточиться, вспоминая цифры? Потому что Йену сейчас — ну никак не легче.
“Четыре… Пять…”
Нет, к черту!
— Давай потом поговорим, а? — попросил Йен и поднял взгляд на нее. — Сейчас мне нужно отдохнуть.
Ее глаза влажно блестели, губы — упрямо сжала. Дышала ровно, легко, разве что — чуть громче, чем нужно. Или просто вокруг было слишком тихо, потому Йен слышал ее дыхание.
— Ты не отдохнешь, — покачала головой Мышка. — В тебе столько злости, что не отдохнешь. Она будет пожирать тебя изнутри…
— Подавится, — пожал плечами Йен. Прищурился и уточнил. — Или ты хочешь помочь с отдыхом? Потому что есть один способ…
Рванул ее за руку, привлек к себе и поцеловал. Она, как ни странно, не противилась, не вырывалась. Наоборот — ответила на поцелуй с готовностью, обхватила свободной рукой за шею, придвинулась так близко, что он почувствовал тепло ее тела. Она была теплой, мягкой, податливой. Нежной.
Йен оттолкнул ее и сердито спросил:
— С ума сошла?!
— Я?! — Мышка снова возмутилась и ударила его кулаком в грудь. — Ты первый начал!
— А ты так легко согласилась!
— Да чтоб тебя! — ругнулась она и вскочила. Теперь темные глаза метали молнии. — Ты будешь меня в этом обвинять?!
Йен сдержал ухмылку.
“Скажи про обувь! — вспомнил вдруг. — Скажи сейчас про обувь, она и так уже злая, злее не будет…”
— Я ждала тебя! — выкрикнула тем временем Мышка, сердито выкрикнула, но голос опасно зазвенел — словно вот-вот разрыдается. — Я помнила тебя! Все это время я тебя помнила! А теперь, когда ты пришел, я не понимаю, чего ты хочешь! Ты говорил, со мной нужно провести ночь…
Она задохнулась, сама себя оборвала на полуслове, но продолжила испепелять взглядом. И только после нескольких вдохов и выдохов договорила:
— Так вот она. Ночь.
— Мы-ышка… — мягко, насмешливо протянул Йен.
— Меня не так зовут! — процедила она.
— Ты ждала не меня, — продолжил он, не слушая. — Ты ждала другого человека. Сама же только что говорила. Я — не он.
Она так удивилась, что даже перестала злиться.
— Ты изменился, — осторожно согласилась. — Да, я вижу. Но ты…
— Ни черта ты не видишь, — все так же мягко, теперь почти ласково перебил он. — И меня ты не видишь. И хорошо — оно тебе не надо. А теперь — иди спать. Не переживай за своих людей. Я больше не буду их пугать.
— И как ты справишься?
— А никак, — пожал он плечами. — Завтра уйду — и всем станет легче. Обувь под кроватью.
— Обувь… Что? — растерялась она. И только потом поняла, что он сказал. — Уйдешь?
Йен с трудом сдержал ухмылку. Сказал все-таки про обувь!
“Кого ты сейчас обманываешь? — подумал он. — Чему ты сейчас радуешься?”
— Ты можешь остаться… — неуверенно начала Мышка и снова себя перебила, вторя его внутреннему голосу. — Да чего ты улыбаешься?!
— Я не могу остаться, — скрывать ухмылку уже не было смысла, и он выпустил ее наружу.
— Шаайенн…
— Не могу — и ты это знаешь. Иначе не пришла бы проверять, все ли у меня в порядке, не съем ли твоих работников, не покусаю ли зогров… Зогр-то — здоровый, его за раз не съешь, так что…
