Он не понимает, о чем говорит лес. Почему тянется. Чего хочет.
Он. Не. Эльф.
Он черный и тяжелый. У него на руках кровь. И ему хочется одного: чтобы все затихло.
Нивен шел быстро, смотрел под ноги, только боковым зрением отмечал огоньки впереди. Считал шаги. Так всё это, шумное и ожившее, было проще пройти.
Может, поэтому на поляне оказался неожиданно для себя. Когда заметил, что огоньки больше не мелькают на краю видимости, поднял голову — и обнаружил себя в кругу Совета.
— Нивен, — кивком поприветствовал его Ар’кеонналэрен.
— А… — начал было произносить его имя Нивен, чтобы поприветствовать в ответ в той же манере. Но вовремя понял, что не выговорит, и закончил. — А-а… я там Кхаоли видел, — и неопределенно ткнул указательным пальцем куда-то за спину.
Потом подумал и, не сводя взгляда с главного, медленно направил палец вниз.
Небытие — оно ж под землей, так?
Высшие переглянулись, зашептались. Нивен почувствовал на себе сразу несколько гневных взглядов и ухмыльнулся. Всяко лучше, чем чересчур буйный лес. Ему привычнее, чтоб на него гневались, а не огоньками с листьями посыпали.
— Дождись вопроса прежде, чем отвечать, — строго сказал Ар’кеонналэрен.
— Ладно, — Нивен поднял руки.
Иные молчали.
Нивен подождал.
Покосился на одну свою руку, на другую. Решил, что, может, поза неподобающая для переговоров — и скрестил их на груди. Как ни странно, сработало. Эльфы еще раз переглянулись — пока переглядывались, Нивен снова скосил глаза им под ноги, ну слишком уж они высокие, ну должны быть подставки…
И вопрос:
— Каким бы твой путь? — едва не застал врасплох.
Нивен, увлеченный поисками подставок, чуть не переспросил: “А?”, но вовремя спохватился. Ему еще убеждать их не лезть больше в лапы к богине. Они должны услышать, они должны понять. Хотя бы — прислушаться. А он уже и так начал беседу не слишком уважительно.
— Путь был трудным, — осторожно ответил. Пожаловался. — Мечи потерял…
Помолчал и уточнил у главы Совета:
— Теперь можно рассказать?
Ар’кеонналэрен, который до этого казался высокой светловолосой статуей, по-человечески тяжело вздохнул. Разве что глаза кверху не закатил. И Нивен сдержал очередную ухмылку, подумав, что он плохо влияет на эльфов вокруг. Те становятся похожими на людей.
Сначала он, значит, сам очеловечился, а теперь их за собой тянет. Одно неясно: куда он их тянет, вверх или вниз?
“Хорошо или плохо?” — спросил бы Йен, который так и не научился отличать одно от другого.
— Рассказывай, — разрешил Ар’кеонналэрен.
Нивен глубоко вздохнул. Он никогда не был хорошим рассказчиком. Он вообще никаким не был.
“Соберись”, — скомандовал себе и услышал в звучании собственной мысли знакомые ноты. Он уже слышал такие приказы. Но тогда было проще. Тогда надо было убивать, а не говорить. Тогда он еще был в тени. И приказы отдавал не он.
— Кхаоли тянула силу из вашего леса, — заговорил Нивен. — Я… остановил ее.
— Остановил — как? — жестко перебил Ар’кеонналэрен и светлые глаза недобро блеснули.
Правильного варианта ответа не было.
Что бы сказал Йен?
Впрочем, какая разница, что сказал бы Йен? Он столько говорит, что Нивен в жизни так не сможет. Так что — неважно, что сказал бы Йен. Йен далеко. Пора учиться разговаривать самому.
И сказать правду.
Он ведь все еще пытается уйти из тени, так? Вырваться из тьмы? Значит, нужно вырываться. Никаких больше полутеней.
Здесь, на теплом ветру, в окружении мерцающих огней и ласково шепчущих на непонятном языке деревьев, хотелось избавиться от полутеней. Хотелось отмыться. Жаль, от всего не отмоешься.
Но что-то ведь можно сделать.
— Она убила тех, кто приходил к ней, — сказал Нивен. — Использовала их, чтобы питаться силой леса. Я — уничтожил их до конца. И доломал бусы.
Замолчал. Пристально оглядел собравшихся. Те тоже молчали. Косились друг на друга, потом — на Ар’кеонналэрена. А тот не сводил взгляда с Нивена прямого, холодного, полного истинного эльфийского презрения взгляда.
— Ты убил наших братьев? — тихо переспросил он.
Без угрозы, без злости — будто подумал, что не так понял, что не расслышал.
— Их убила Кхаоли, — возразил Нивен. — Я — спас остальных.
— Что теперь с Праматерью? — заговорили со стороны, и Нивен удивленно покосился на говорящего: он привык к тому, что беседу с ним ведет только Ар’кеонналэрен, а остальные заняты тем, что молча грозно взирают.
— Рассыпалась, — дернул плечом он. — Как бусы. Теперь вам решать, оставить ее пылью или отдать свои жизни, чтоб она поднялась.
Они снова переглянулись. Некоторые шепотом заговорили: бросили по паре слов. Одно словосочетание Нивен услышал несколько раз. И кажется, догадался, что оно означает.
“Кеарен такхирис”.
“Убийца богов”, что же еще.
Эльфы любят дурацкие прозвища. Хорошо, что Йена здесь нет — и они не знают, насколько дурацкими те в принципе могут быть.
А потом Ар’кеонналэрен что-то коротко приказал — и все заткнулись. Вновь грозно воззрились на Нивена.
“Хорошо, — подумал он. — Молодцы. Напугали. Страшно”.
И бросил быстрый взгляд через плечо, просчитывая путь к отступлению.
