"Сволочь! — с неожиданной злостью определил Нивен. — Рыжая сволочь он, а не друг! "С воинственными намерениями". Не мог в какое-нибудь другое время начать намереваться? В другом месте? На другом континенте?"
Ну ладно. Ладно.
Как он сказал на острове?
"Я всё вспомнил"?
Нивен дернул плечом. Все равно получалось как-то странно. Ну вспомнил, ну бывает. Но не переть же теперь одному в Даар, или в горы, или куда он там…
И очень четкая, очень злобная мысль пришла вслед за этими, мягкими, растерянными. Четкая и ясная: “Убью”.
“Как минимум, — подумал Нивен, уловив ее, — попытаюсь дать по морде. Несколько раз. Возможно, сапогом. И плевать, насколько он там силен сейчас. И спросить: обязательно было?! Обязательно именно сейчас?!”
Когда Нивен почти решился на что-то, на что, наверное, теперь не решится никогда. Вернуться. И может быть даже остаться.
Он бездумно пробежал взглядом по строкам.
Моргнул и пробежал еще раз, заставив себя вчитаться.
“Обращаюсь к тебе, — говорилось дальше в письме, — как к более разумному из вас двоих. Возможно, теперь единственному разумному. Пожалуйста, повлияй на сложившуюся ситуацию, иначе вмешаться придется мне. С безмерной благодарностью за все, что ты сделал и что еще сделаешь, Тейрин”.
— Убью! — вслух выдохнул Нивен вслух, сжал пергамент в кулаке, рывком поднялся и прокричал. — Ниииильф!
Она появилась быстро. Словно сидела в ближайших кустах и подглядывала за ним. Может быть, так и было. Может, ей нравится, когда у нее перед глазами мельтешат? А что выгоняет постоянно — это чтобы быстрее бегали, так веселее...
Нивен почувствовал, что совсем другая улыбка лезет на лицо: жесткая, злая, кривая. А Нильф встревоженно заглянула в глаза, потом — на сжатый в кулаке пергамент. На химеру у ног. Снова в глаза.
— Что… — начала она.
— Что у тебя быстрее всего летает? — спросил Нивен хором с ней.
— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе кого-то из моих летучих зверей? — изумилась она. Шагнула к нему и перешла на шипение Лаэфа. — Я с-сказала тебе уйти из моих лес-сов, сказала, что ты мне здес-сь не нужен, чтобы ноги твоей больш-ше тут…
— Про ноги не было, — возразил Нивен, она тихо рыкнула сквозь зубы и со злостью ударила его кулаком в грудь. Легонько ударила, несильно, можно сказать, нежно. Зная, как сильны боги, небольшой синяк после удара в грудь и кратковременные проблемы с дыханием — это еще нежно.
И отбросило всего-то на пару шагов. Несколько раз он попытался схватить ртом воздух. Наконец смог. Поднялся. И сразу же заговорил, потому что она все еще стояла напротив, все еще слушала, еще ждала.
— Это последнее, о чем я прошу. Дай зверя — я улечу. И всё. Раз! — и меня не будет в твоих лесах.
— Я уже как-то привыкла, — криво усмехнулась она, и Нивена чуть не передернуло. Она и так была не слишком красива, а когда кривилась — вообще больше на Ух’эра смахивала.
“Наверное, так выглядят и мои улыбки со стороны, — подумал он. — Йен говорил, что страшно. А мы с ней, в конце концов, почти родственники… Жесты у нас общие, почему не может быть общей улыбки?”
А потом подумал, что в общем-то, Аэйлар повезло.
Потому что если бы он вернулся...
Как бы ей было жить — с его улыбками? С руками в крови. С прошлым. С ним.
— Еще не время, — сказал он рогатой.
Та удивленно подняла брови. Да, так определенно лучше, чем когда улыбается.
— Не время себя прощать, — объяснил он.
И промолчал о том, что вдруг понял: оно вряд ли вообще придет. А если он вдруг попытается — ему напомнят, что не стоит. Если вдруг попытается — кто-то обязательно пришлет очередную химеру.
И это, наверное, правильно. Так, наверное, и должно быть.
"А рыжего все равно убью, — подумал Нивен. — Как минимум, попытаюсь дать по морде".
Скалы, темной полосой видневшиеся далеко впереди, неуклонно росли, приближаясь. Вот стали выше. Вот еще выше. Закрыли собой горы вдали. Закрыли мир вокруг и полнеба.
И лишь тогда волки остановились. Дышали тяжело, устало, и Йен подумал: как они могут устать? Их ведь нет, они — воплощение духа в снегу, не более. Как они могут устать? И что самое интересное — как Даарен умудрялся их убивать? Он, конечно, мужик упорный, он и Мертвого убьет…
“А меня? — подумал Йен. — Меня — убил бы?”
Не в плане, конечно, что не попытался бы. Попытался бы, естественно, этому только дай попытаться... Но — убил бы? Если Затхэ ничего не берет, если его только с утеса можно… Почему-то показалось, что Даарен все равно нашел бы способ. Построил бы свой утес. Достал бы из-под земли Ух’эра и заставил бы сплести новую сеть, да побольше.
Ну, или Ух’эр бы сплел сеть из него самого…
Йен ухмыльнулся себе под нос, жестом отпустил зверей — и те, рванув в разные стороны, рассыпались, растворились в снегу.
Йен запрокинул голову, пытаясь рассмотреть скалу.
Прислушался. Они были здесь. В скалах, в пещерах, десятки, сотни бьющихся сердец. Живых, настоящих. Ждут его.
А чего ж встречать не пришли?
Йен тихо свистнул.
