— Если этот Дарк и вправду заявится — со мной будет дело иметь.
— С тобой?
— Да. Я вас обоих от него уберегу — тебя и Робина.
— А я что — уже не считаюсь? Я уже не защитница?
— Ты — дитя.
— Я не дитя. Я — вне закона.
Хэл обнял ее за плечи. Сердце вопило «Слюнтяйка!» — но процесс оттаивания уже начался.
Квартирка располагалась над сетевиком «Файв энд дайм»[33]; одно окно было выбито и заделано фанерой; остальные, грязные донельзя, едва ли могли служить источниками света. Вентиляционное отверстие, несмотря на ранний час, дышало тяжкими запахами китайской обжорки.
Девушка, Хульета Фуэнтес, зарабатывала на жизнь откровенными танцами — то в одном клубе, то в другом. Марта сбросила ей несколько сообщений, не дождалась ответного звонка и дала Уоку адрес. Тот не настаивал, боже упаси; но ведь Хульета не его боялась, а своего бывшего. Ну а Марта беспокоилась за саму Хульету.
Дверь в подъезд оказалась открыта. Уок вошел, поднялся по узкой лестнице. Потолок, и без того пятнистый от постоянных протечек, уверенно оккупировала плесень.
Уок постучался — ему не открыли. Он шарахнул в дверь кулаком.
Миниатюрная, черноволосая, с широкими бедрами, Хульета обладала тем типом красоты, который всегда ошарашивал Уока. Вот и теперь он даже попятился.
Хульета смотрела настороженно. Уок коснулся полицейского значка — ее глаза сверкнули.
— Там, в комнате, у меня ребенок спит.
— Извините. Ваш адрес дала мне Марта Мэй.
Хульета чуть смягчилась — ровно настолько, чтобы выйти в тесный коридор, прикрыв за собой дверь.
Они с Уоком оказались почти вплотную друг к другу. Уок смутился, сделал шаг назад, на лестницу. Так еще хуже — глаза точно вровень с Хульетиным бюстом. Уок кашлянул и по ее лицу понял, что теперь у него вдобавок и щеки вспыхнули.
— Давайте сразу к делу, без канители.
— Вы работали в клубе «Восьмерка», так?
— Ну да, я раздеваюсь за деньги — это что, преступление?
Хотелось расстегнуть воротник рубашки — он буквально душил, лицо наливалось кровью.
— Могу я задать вам пару вопросов? Меня интересует Дикки Дарк.
Хульета и бровью не повела, смотрела с прежним выражением.
— От Марты Мэй мне известно, что у вас были проблемы с одним парнем — видимо, с отцом вашего…
— Я с кем попало не сплю. Стриптиз работают не одни только шлюхи, чтоб вы знали.
Уок огляделся, почти надеясь, что сейчас к нему выйдет резервная копия Хульеты Фуэнтес.
— Простите. Я только… я хотел узнать про Дикки Дарка.
— Он этого не делал.
— Чего — этого?
— Ничего, в чем вы его подозреваете.
— Это у вас вроде корпоративной этики — босса выгораживать?
Хульета плотнее запахнула халат на груди, приоткрыла дверь, стала прислушиваться.
— Заспался мой мальчик… Ложится поздно, в этом все дело.
— Совсем как его мама.
Первый намек на улыбку.
— Дикки Дарк — он крупный, потому о нем и думают: ишь, громила, бандит… Только это неправда. Дикки собой владеть умеет. Нет, он, конечно, не рохля; сама убедилась. Пристал ко мне однажды какой-то кобель, лапы распустил — а Дикки его хвать прямо за горло, да и поднял. Тот дрыгается — до полу-то не достать; хрипит. Прямо как в кино.
— И это, конечно, вовсе не признак агрессивности.
Хульета вдруг толкнула Уока в плечо — сугубо по-латиноамерикански.
— Рассуждаете как тупорылый коп!
— А как мне рассуждать?
Она задумалась.
— Влезьте в шкуру отца, который заботится о своей дочери.
— Это в смысле, Дарк вам был как отец?
Хульета вздохнула — что, дескать, возьмешь с него, с тупорылого?
— Он никогда не смотрел, как мы танцуем. Не домогался нас, орального секса не требовал. Думаете, все владельцы клубов такие? Далеко не все, можете мне поверить! У кого из нас проблемы — деньги, к примеру, нужны, — всегда, бывало, выручит. Хоть всех девушек допросите, которые в «Восьмерке» работали — ни одна слова дурного не скажет про Дикки Дарка.
— А с отцом вашего ребенка тоже Дарк дело уладил?
Хульета промолчала, но все, что ему надо было знать, Уок прочел по ее глазам.
— Больше вам ничего не известно? Я спрашиваю, потому что у Дарка, похоже, проблемы.
— Какие еще проблемы?
— Им интересовались двое подозрительных типов. Один носит очки и бороду.
Сразу было видно, что Хульете эти двое тоже встречались.
— Прошу вас, не отказывайтесь…
— Я их знаю. Они каждый месяц приезжали — каждую вторую пятницу. Получали толстый конверт. Обычное дело — со всех клубов, где я работала, дань собирают.
— И Дарк им всегда платил, верно?
Она усмехнулась.
— Попробовал бы он не заплатить! С такими шутки плохи. Все равно свое вытрясут. Дикки это было известно.
— Да, но сам факт, что они сейчас его ищут, в изменившихся обстоятельствах…
— Вы про пожар? Господи, им дела нет, что «Восьмерка» сгорела. Не их проблема. Им деньги вынь да положь.
— Но взять-то неоткуда.
На мгновение в темных глазах мелькнула тревога.
— Дикки надо скрыться.
— А по-моему, он сумеет за себя постоять.
— Вы его не знаете. Это с виду он такой, а на самом деле…
— Вот с этого места поподробнее.
