Но если я подойду к тебе слишком близко, я дрогну, и тогда ситуация станет совсем невыносимой, так что у меня нет на это права. Поэтому я слишком поздно сообщаю тебе, что мы были рядом в последний раз. Меня утешает лишь то, что любимый ребенок будет с тобой под одной крышей, когда ты дочитаешь эту историю до конца.
Потому что, Рен, я действительно пишу для тебя конец истории. Ты же помнишь, мы уже об этом говорили. Той ночью мы думали, что прощаемся навсегда, а после нам удалось украсть еще немного времени, отодвинув, насколько можно, неизбежное. Но теперь я должен уехать насовсем.
После того как ты ворвалась в кабинет Николя, я тут же принял решение и отступить уже не мог. Поверь, это не импульсивная реакция, это зрело уже давно, я просто ждал подходящего момента. Ноэ непостижимым образом догадался, что я готовлюсь к отъезду, занервничал и страшно рассердился. Мы поругались, я вопил так же громко, как и он, ведь мне ничуть не меньше больно, чем ему. Без преувеличения, нас было слышно на башне Солидор. Он не хочет, чтобы я уезжал, хочет, чтобы я остался, ему нужно, чтобы я занял не свое место. Так он мне сказал. Он наорал на меня, требуя стать его отцом. Это был крик любви, душераздирающий крик, отчаянная мольба о любви. А ведь его любят. И не только я… Да, могу признаться, я горячо люблю его, твоего сына. Еще не будучи с ним знаком, я уже был готов к этой любви и даже говорил тебе об этом.
Я позволила себе минутную передышку.
