- Ну Тань, ты же большая девочка, ты же не боишься называть член членом?
- Не боюсь, – наши руки так и лежат сцепленными на матрасе, и я каждые две секунды смотрю вниз на это чудо, пусть и напоминает оно больше захват, чем нежность.
- Я не отступлюсь, я же сказал.
- Я сама не понимаю, что делаю, – шепотом выдыхает Таня.
- И я тебе охотно верю. Пойми, это я еще не давлю, а так, очень осторожничаю. Не хочу перегнуть, потому сейчас это очень легко сделать.
- Наверное, ты просто не самое удачное время выбрал, чтобы появиться в моей жизни.
- Бред. Наоборот, это время – самое лучшее. Любое было бы самым лучшим, и ты это поймешь.
- Не разговаривай со мной так, как будто мне пять лет, и еще надо вырасти, чтобы все понять.
- Вот когда ты огрызаешься, уже лучше, – осторожно улыбаюсь и накрываю ее ладонь своей сверху. Как собственник херов.
- Тебе пора идти.
- Выгоняешь?
- Фил…
- Называй Лешей. Пожалуйста.
- Но ведь тебе не нравится это имя?
- Когда ты так называешь, мне нравится. Сразу кажется, что я для тебя особенный.
Она молчит. Ну пофиг, если это не так, я ведь имею право так думать. Тянусь к ней, чтобы оставить на щеке максимально невинный легкий поцелуй, потом поднимаюсь, быстро натягиваю футболку и ухожу в прихожую. Таня, сбросив ненавистную мне простыню, идет следом, чтобы проводить.
- Точно ночью не приедешь?
- Соскучишься – звони. Прилечу.
- Мне нужно отлежаться и прийти в норму. Давай все потом.
- Не обещаю, что буду ждать так долго, но я тебя понял.
- Спасибо… Леша.
Да, отпад. Именно так и надо. Хочу быть Лешей только для нее, только ей доверять секреты и разрешать копаться в своих демонах.
- Выздоравливай, – подмигиваю напоследок, борюсь с желанием развернуться, подойти и засосать по самые гланды, но в итоге выхожу, хлопнув дверью от нервов.
Нервным стал пипец. Так скоро и в санаторий отправят на оздоровление. А все из-за нее! Ведьма настоящая, приворожила одним взглядом, а теперь отнекивается.
Нет, Таня, и еще сто раз нет. Никуда не денусь. Не исчезну. Не сдамся. Даже не надейся! Все равно будешь моей, как сегодня ночью.
Таня
Когда за Филипповым закрывается дверь, я сползаю по стеночке прямо на пол.
Что это было? Мы с ним спали в одной кровати! Пусть всего три часа, но это было! И мне это понравилось, что самое жуткое во всей ситуации. Я даже простила ему, что он бесцеремонно приперся ко мне почти в четыре часа и напрашивался на то, чтоб остаться. Я его целовала, как справедливо отмечено, до его стояка (а то я не почувствовала) и до своего дикого желания. А потом машинально потянулась к нему почти уже во сне, да так и проспала на его руке все время до утра.
Кажется, мне давно не было так спокойно и уютно спать, как в эту дурацкую ночь. Несмотря на насморк и царапающую боль в горле. Общее недомогание вылечило просто одно его присутствие, и я сама захотела этого всего, а утром пыталась обмануть Лешу (да, он попросил так его называть) и сказать, что перегнула и позволила лишнего.
Я имею право делать то, что делаю. Нас очевидно тянет друг к другу. Да Боже, сколько раз можно одно и то же про себя повторять! Ну точно, мозг от болезни совсем поехал. Дурочка самая настоящая.
Каждый раз говорю о том, что так быть не должно. Упрямо вдалбливаю себе в голову мысль, что мы не подходим друг другу. Вот прямо специальным молоточком отстукиваю. А потом вижу его и… и всё! Таю. Как чертово мороженое. Клубничное мороженое, потому что очень сладко, может слипнуться.
И он такой настойчивый. Сто раз уже сказал, что не отступится и не упустит меня. Бегать за мной будет? Хотя нет, он не бегает. Он, наоборот, делает так, что я сама готова бежать к нему, когда мне плохо и когда хорошо.
Соскабливаю себя с пола, умываюсь в ванной, обнаруживая в отражении самую неприятную версию себя. Тут же бегу к холодильнику и достаю оттуда коробку с патчами, приклеивая спасительные средства с якобы черным жемчугом под глаза. Беру ролик со стеклянной полки и массирую лицо, думая, что это реально поможет избавиться от отека и выглядеть бодрее. Завязываю волосы и собираюсь принять душ, раздеваюсь и только тут понимаю, что вся пахну Филипповым. Он вчера ночью был в душе и смыл с себя все искусственные мужские ароматы: парфюм, дезодорант. Но запах, свойственный каждому конкретному человеку, – это совершенно особая вещь. И его запах въелся в меня без спроса. Остался на мне отметкой, которую не сотрешь даже моим гелем для душа и лосьоном для тела. Им пахнет кожа, им пахнут губы, которые он целовал, рука, которую держал в своей.
Я пахну Филипповым. Пора смириться.
Стою три минуты под потоками воды, а этот вкус не выветривается, хотя я и не стремлюсь. Выбираюсь из ванной, закутавшись в одно полотенце, и заглядываю в пакет, который он привез вчера.
