- Надо переодеться, – наконец, могу здраво соображать, когда меня обдает чуть прохладным вечерним воздухом. – В мокром некомфортно.
- Переодеться? – бритая Лешкина бровь в изумленном изгибе ползет вверх. – Раздеться, ты хотела сказать?
- Нет, я сказала то, что хотела.
- Я не согласен, – потянувшись ко мне, умудряется как-то усадить на себя и развязывает верх купальника еще до того, как я успеваю даже пикнуть.
- Лёш…
- Что? В доме бабушки мы трахаться не будем, там слишком все слышно, а тихо мы не умеем.
- Поэтому ты решил прямо на пляже, куда может прийти вообще кто угодно? – я пытаюсь изобразить возмущение, но пальцы Фила уже скользят по ребрам, разгоняя искры по всему телу.
- Сюда никто не придет. И уже почти ночь, нормальные люди купаются днем.
- А мы – ненормальные?
- Да. Мы – ненормальные, – на полном серьезе выдает он, а потом стягивает мой купальник через голову и тут же наклоняется, чтобы прикусить сначала один сосок, а потом другой.
- Ты так точно, – выдавливаю из себя слова, которые уже не хотят выстраиваться в приличные предложения.
- Молчи, пожалуйста, – Фил затыкает мне рот поцелуем, а в то же время сам натягивает резинки моих плавок почти до талии и закатывает их. И почти сразу же его ладонь со свистом приземляется на левую ягодицу, а тут же и на правую.
Он выбивает кислород из легких, а когда обожженное его ладонями место обдувает все тот же вечерний бриз, я ловлю самые охрененные в жизни контрасты.
- Ты можешь сказать нет, и я не буду этого делать, – он останавливается и ждет моего разрешения, чтобы продолжить.
Мой пульс фигачит под 120, наверное, а в висках долбит кровь так сильно, что я слышу эту пульсацию вместе со звуком волн.
- Продолжай, – выдыхаю в район его шеи, оставляя там же след от своего не то поцелуя, не то укуса.
- Хочу тебя все время. Просто пздц как, – он сдавливает бедра и вжимается пальцами до боли.
Руки у него слишком сильные для меня, но я почему-то подсознательно уверена, что ничего плохого он никогда не сделает. Нет, Фил – это не про милые объятия, Фил – это про такие захваты в капкан, когда кажется, будто он придушит своей же любовью и своим же желанием. Я вскрикиваю от очередного приземления ладони на мою попу, краем сознания понимая, что завтра мне будет больно сидеть, но гоню эти мысли, сходя с ума от каждого движения.
Не целуемся – кусаемся.
Едва не деремся, выясняя, кто будет сверху. В итоге он все-таки заваливает меня на плед, нависает сверху и тянет плавки вниз, опускается ниже и оставляет едва ощутимый поцелуй в самом низу, ниже пупка. На каком-то дурацком инстинкте я упираюсь руками в песок и пытаюсь подтянуть себя повыше, но эту попытку тут же пресекают. Нет, я не стесняюсь вообще ни разу, просто так неожиданно. А Леша, схватив за бедра и подтянув к себе, делает сам, что хочет.
Это практически невыносимо. Можно мне прямо тут взорваться и превратиться в пену морскую? Может, я и не русалочка, но ног своих уже не чувствую, у меня просто не будет сил встать. У меня сейчас нет ни одной вменяемой мысли в голове – какая работа, какие разговоры, какие объяснения? Если бы мне задали какой-нибудь вопрос, я бы ничего не смогла ответить, кроме того, что он – божественно хорош. Он знает мое тело лучше, чем я сама. Он оставляет следы везде: на теле, в душе, в голове. Он словно воздух, который я вдохнула и больше без него надышаться не могу. Если его заберут, будет очень больно. Физически больно, до спазмов в горле от крика. Если однажды он поймет, что все закончилось, я…
Я не хочу думать об этом. Я хочу его, а он хочет меня.
Фил
Я планировал выехать обратно после обеда, но сам же и не смог – никак не получалось вылезти из моря, было слишком хорошо. Я ведь не знаю, когда в следующий раз несколько дней подряд выходными будут, это слишком сложно. Прощаюсь с морем на неопределенное время, зато точно знаю – без Тани сюда больше не поеду, только вместе.
Бабушка дает нам с собой целый пакет фруктов и еще один презент – бутылочку того самого вина, которое мы распробовали на пляже. Устроим романтику как-нибудь еще.
По дорогое только один раз заезжаем на заправку, я чуть-чуть не рассчитал, надо было еще вчера заправиться. Заодно берем кофе с собой, Танька ведь без кофеина долго существовать не может, а у бабушки дома его нет – им с дедом давление не позволяет такое пить. Поэтому чувствую, у кого-то уже скоро ломка будет.
Наша обратная дорога проходит преимущественно в тишине. Мы такие расслабленные после двух дней на море под солнышком, такие довольные всем, что даже разговаривать не хочется, чтобы не нарушить эту чудную атмосферу. На подъезде к городу Алехина и вовсе засыпает – так ее разморило, видимо.
- Тань, уже почти приехали, – бужу ее, когда сворачиваю в район, где живет моя девушка. – Если хочешь, довезу тебя и поеду к себе.
- Почему? – сонно потирая глаза, она даже не сразу соображает.
