В темноте, окружавшей Сейиду, блеснула полоска надежды, словно глухой порой приоткрылась дверь, роняя на мостовую отсветы домашнего очага.
— Я буду стараться изо всех сил! — поспешила уверить она.
— Разумеется, о том, как мы встретились, лучше не говорить.
— Аллах вознаградит тебя за все!
— Я скажу, что увидел тебя на улице. Ты плакала, потому что хозяева жестоко с тобой обращаются. Поняла?
— Поняла!
— Тогда пошли!
И юноша двинулся по улице эс-Садд. Они миновали железные ворота, из которых обычно выезжали повозки, груженные хлебом или мукой. Но сейчас все казалось Сейиде совсем не таким, как раньше, — под грохот колес, стучавших по мостовой, она вступала в новую жизнь.
Умм Аббас, наверное, уже охрипла от ругани, обещая расправу, какой Сейида не видывала. Ну и взбеленится же она, когда поймет, что Сейида ушла навсегда! А может быть, наоборот, вздохнет облегченно. Ведь, несмотря на все выгоды, которые приносила ей даровая служанка, хозяйка люто ненавидела Сейиду. Превращение худенькой замарашки в привлекательную девушку вселяло в нее большое беспокойство. А не будет Сейиды, и нечего бояться, что Аббас женится на этой нищенке или, чего доброго, сам Бараи прельстится ее молодостью.
А как воспримет ее бегство Аббас? Скорее всего, и не заметит — для него существует лишь то, что находится в поле его зрения.
Пожалуй, только хаджи Бараи по-настоящему расстроится, да и то ненадолго. Заботы, связанные с типографией, быстро вытеснят из его головы воспоминания о пропавшей сироте и обещании, которое он дал ее отцу.
Так уж устроен человек: в сем суетном мире он замечает лишь тех, с кем сталкивается изо дня в день, тех, от кого зависит его судьба. Стоит потеряться из виду — тебя быстро забывают. Набегающие дни, словно прибрежные волны, стирают даже следы ушедших. Так что смело шагай навстречу новой жизни, Сейида. И пусть тебя не беспокоит, кто и что скажет в доме Бараи, забудь о тех днях, когда ты в поте лица своего зарабатывала корку хлеба. В долгой их череде не было ни одного светлого часа, ни одной светлой минуты.
Она украдкой взглянула на юношу, шагавшего рядом так твердо и решительно, словно он спешил избавить от невзгод и жизненных тягот не только ее, но и всех людей на земле. Удивительный человек! Ну, кажется, зачем бы ему брать на себя такую обузу — заботиться о ней? Ведь он не рассматривает ее с головы до ног, как другие мужчины, не ловит взгляды, не старается прикоснуться, словно бы невзначай. А юноша хорош собой, подтянутый, аккуратный. Аббас не бывает таким, даже когда выходит из ванной. Интересно, как его зовут… Может, спросить? Нет, пожалуй, неловко. Она все равно скоро узнает имя своего спасителя.
И все-таки, что заставило его вмешаться? И как легко и просто он уладил скандал! Но отчего он даже не взглянет? Неужели в ней нет ничего привлекательного? Ну, конечно, ведь она для него — уличная воровка. Сама призналась. И кто ее за язык тянул? Увидела доброжелательного человека и сразу растаяла. Но ей не за что себя корить! Мы лжем, когда боимся сказать правду. Исчезни причина страха, и нет нужды лгать. Сейида призналась ему в воровстве потому, что чувствовала: этот человек не присоединится к толпе ее преследователей, И не ошиблась. Все, что он сделал, — это предостерег Сейиду от повторения опасных махинаций. Более того, он обещал скрыть эту неприглядную историю от своей матери. А значит, он верит в то, что она не такая испорченная, как кажется на первый взгляд. Бывают же такие бескорыстные люди! Столько добра для нее сделал и ничего не просит взамен! Может быть, на свете есть и другие похожие на него, даже наверняка есть — просто Сейиде никогда не доводилось встречаться с такими.
Они подошли к воротам, ведущим в парк, и повернули в тенистую аллею. А вскоре они стояли перед дверью в стене, над которой нависали ветки тутового дерева. Во дворе, обсаженном кустарником и цветами, Сейида увидела дом, два трехэтажных крыла которого соединялись закрытым переходом с разноцветными витражами в многочисленных оконных проемах. Юноша направился к левой части дома и по широкой лестнице поднялся на веранду.
Хотя солнце стояло уже высоко, было не жарко, легкий осенний ветерок прохладной ладонью касался разгоряченного лица Сейиды. Юноша постучал.
— Сейчас открою, — раздался спокойный женский голос.
Дверь отворила миловидная женщина, очень похожая на юношу и такая же опрятная.
— Почему так рано, Хамди? Что-нибудь случилось? — удивленно воскликнула она.
Значит, его зовут Хамди!
— Все в порядке, мама.
— Что ж ты вернулся?
— Видишь ли… — начал он неуверенно и шагнул в сторону, чтобы мать увидела Сейиду, прятавшуюся за его спиной. Женщина удивилась еще больше.
— Кто эта девушка?
— Хочет наняться служанкой.
— Где ты с ней познакомился?
— Возле бакалейной лавки.
— И как же это случилось?
— Она плакала. Прежние хозяева избили ее и выгнали на улицу.
