Однажды, когда наша банда «Хейт» пряталась в убежище в туннеле шахты, он сказал, что раз мы теперь супергерои, то нам тоже положены супергеройские имена. Прозвища, как в комиксах, за которыми мы будем прятать свои личности, пока играем и вершим правосудие.
Я прикидывала в уме разные варианты имен, наблюдая за тем, как Энзо рисовал на каменной стене шахты новую картинку для малышки Хоуп. Она всегда просила его что-то нарисовать. В этот раз черные линии от угля превращались в очертания феникса.
Мы все долго молчали, а потом Энзо нарушил тишину:
– Наши новые имена должны отражать нашу ненависть. Должны подходить нашей банде. – Он выдержал паузу, а потом обратился ко мне: – Астра, что ты чувствуешь, когда ненавидишь?
Я поежилась. Энзо всегда задавал такие вопросы, которые пугали меня. На самом деле, Энзо часто заставлял нас всех чувствовать себя неловко.
Я теребила прорванную в джинсах дыру и пыталась найти внутри себя ответ на этот вопрос. Он всплыл моментально. Один единственный ответ – когда я ненавидела, мне хотелось мстить.
Когда я озвучила свои слова, тот же вопрос Энзо задал и Тео.
Тео чувствовал вину.
Потому что нам всем было хуже, чем ему.
Все мы понимали, о чем говорил Тео. Он был единственным, кто не подвергался домашнему насилию, и только он один имел настоящую полноценную семью, где были живы мама и папа. Да, его отец тоже был строгим и суровым, но он никогда не поднимал на сына руку. А его маму никогда не видели пьяной, в отличие от матери Хоуп, которая не брезговала запивать уныние вместе с отцом Энзо уже долгие годы.
***(дополнено)
В ту ночь Тео придумал идею, а Энзо нарек нас новыми именами:
Валлийский супергерой Тео с того для носил гордое имя Фолт16. Я стала Ревендж17.
Помню, что Энзо еще уточнил, понравилось ли мне.
Мне очень понравилось.
И тогда я задала ему тот же вопрос, что и он всем нам:
– А ты, Энзо? Скажи, что ты чувствуешь, когда ненавидишь?
Энзо отвел взгляд и уткнулся им в каменную стену, где виднелся черный силуэт нарисованного феникса.
Его ответ я никогда не забуду:
– Каждый раз я чувствую взрыв внутри груди. Я как будто умираю, а потом оживаю снова, даже когда мне этого не хочется.
Признание Энзо заставило нас замолкнуть. Эти слова до сих пор часто всплывают в моем сознании. На тот момент я даже представить не могла, какой ужас испытывал двенадцатилетний мальчик, которому пришлось повзрослеть слишком рано.
И тогда Тео прозвал его Бласт18.
Энзо безмолвно одобрил свое имя кивком головы.
