Мы ненавидим всех. Месть полностью

Что касается малышки Хоуп… Она всегда выделялась своей наивностью и добротой.

– А можно я буду просто Хоуп19? – застенчиво попросила она, выглядывая из ржавой вагонетки. – Мне кажется, я не умею еще ненавидеть, как вы.

– Будь просто Хоуп, моя фея, – позволил ей Энзо, поцеловав сводную сестру в макушку.

С тех пор Ревендж, Фолт, Бласт и просто Хоуп всегда держались вместе, спасали друг друга и защищали, как могли в те годы.

Мы копили нашу общую ненависть и верили, что когда-нибудь эта бомба рванет, и взрыв от нее даст нам сил на тяжелое решение – побег.

Но мы не знали, что через год все изменится.

(дополнено)

Сохрани эту тайну, ладно?

Ты единственный, кому известна история появления наших имен.

А про зарождение игры я расскажу тебе позже. Если смогу.

Мне удалось уснуть в новом доме только к обеду и всего на пару часов – где-то около трех меня разбудил звонок Энзо.

– Неужели до сих пор спишь? – его вечно отстраненный тон заставляет меня улыбнуться. Я рада слышать родной голос.

– Нет, – пытаюсь соврать я, но некстати зеваю.

– С каких пор ты мне лжешь, Астра?

– Просто не выспалась. Вот и всего. – Я растираю лицо свободной ладонью и понимаю, что отключилась, не смыв ночной макияж.

– Где ты была ночью?

– Энзо.

– Опять искала приключений на свою задницу?

– Энзо, я…

– Я что тебе говорил? – по ту сторону веет лютым холодом.

– Я всего лишь заглянула в один бар, – признаюсь, а об остальном ему знать не обязательно. Не в этот раз. – Изучала окрестности.

– Ты поставила под угрозу наш план! – прикрикивает он. – Всю нашу игру из-за какого-то глупого бара, мать твою!

– Не нагнетай. Это всего лишь бар и пара коктейлей, – цокаю я. – Никакого риска. Никакой опасности. – Я надеюсь.

– Астра, очнись! Тебя не должны видеть в подобных местах! Ты, блядь, метишь на престижную должность! А если тебя заметили? Запомнили? Я ведь, черт побери, говорил, чтобы ты оставалась дома и сидела на заднице ровно!

– Меня никто не видел! – Я резко подрываюсь с кровати и крепко сжимаю телефон в руке. – Хватит меня воспитывать. Я не глупая девочка. Я обо всем позаботилась. Если меня и видели этой ночью, то ни за что не узнают в колледже.

– Опять нацепила красный парик и думаешь, что замаскировалась?

Мне никогда не удается его провести.

– А даже если и так? – фыркаю я. – Я была осторожной, Энзо. Научись уже наконец доверять мне.

– С кем играла в «Хейт» в этот раз? – Его вопрос застает меня врасплох. – Кого ты трахнула этой ночью?

– Не нашла достойных, – после паузы в несколько секунд отвечаю я, сглатывая слюну. – Говорю же: пара коктейлей в унылом баре. Там даже «Пенициллин»20 не подают. Пришлось довольствоваться дерьмовым виски. Спасибо, что оставил меня в этой дыре.

– Брось свои мелкие ставки, Ревендж, ясно? – Энзо не ведется на мои попытки перевести тему. Он чувствует, что я лгу, даже в Бостоне. Чертов телепат. – Мы с тобой должны сорвать джекпот. Поняла меня?

– Да, – закусив губу, вздыхаю я. – Прости. Больше подобное не повторится. Я просто не могла уснуть здесь… одна.

Энзо молчит, и я слышу в динамике его неровное дыхание и как пирсинг в его языке лязгает по зубам. Я знаю, что он переживает за меня. И если бы не срочные дела в Бостоне, то он бы не уехал так быстро. Он бы улегся со мной в постель и тихо шептал бы на ухо нашу колыбельную, пока бы я не провалилась в сон. Он всегда так делает, когда меня мучит бессонница.

– Просто звони мне, ладно? – тяжело выдохнув, произносит он. – Я буду говорить с тобой, пока ты не уснешь.

– Хорошо, Бласт. – Уголки моих губ тянутся вверх, и сердце обволакивается теплом от его заботы.

– Ты сейчас улыбаешься, верно?

– Да. – Моя улыбка становится еще шире. – А ты, как всегда, нет.

Надеюсь, я заставила его хотя бы ухмыльнуться.

– Будь сильной, Ревендж. – Напутствие Энзо всегда строгое и четкое, бьющее прямо в нутро, стирающее мою улыбку. – Завтра ты должна выдержать первое столкновение. Не подведи.

– Никогда, Бласт.

Он отключает вызов, и некоторое время я продолжаю слушать гудки, осознавая, что до встречи, которой я грезила десять лет, осталось меньше двадцати четырех часов.