– Мне плевать! – разражается рычанием отец.
– Держи, – отвечаю монотонно я, протягивая отцу травмированную правую руку. – Ломай. Может быть, тогда я наконец решусь и пошлю тебя на хер.
Его синие глаза вспыхивают лютой ненавистью напротив моих таких же синих глаз. Это все, что досталось мне от отца. В остальном я больше пошел в мать. Возможно, это одна из причин, почему он так сильно меня ненавидит. Раньше я этого не понимал, но теперь знаю, что, смотря на меня, он видит ее – женщину, которая любила свободу больше, чем собственного ребенка, поэтому сбежала от деспотичного мужа, едва успев восстановиться после родов.
Я не помню ее, совсем ничего о ней не знаю, но и не осуждаю ее поступок. На месте матери я бы тоже сбежал.
– Алонсо! – Эмма подбегает к отцу и осторожно притрагивается к его плечу. – Прошу тебя, не нужно…
Я бросаю на Эмму беглый взгляд.
В отличие от моей матери, имени которой я даже не знаю, Эмма сама заточила себя в золотую клетку, но, кажется, ей это нравится. Интересно, кем был ее первый муж, раз в моем отце она отыскала свой идеал?
Я стискиваю челюсти и обращаю свой взгляд обратно к отцу, взирая на него решительно и без колебаний.
– Ну же, – в противовес подначиваю я. – Избавь меня от гребаного баскетбола. Ломай. – Теперь уже я, а не он, придвигаюсь к его лицу. Отец на несколько дюймов ниже меня ростом, поэтому мне приходится склонить голову, чтобы опуститься на его уровень. – Избавь меня от исполнения твоей чертовой мечты.
– Дарио… – Тео аккуратно просовывает свою руку между мной и отцом ровно в тот момент, когда отец резко хватает меня за шею и едва не вписывается лбом в мой лоб.
– Нет, ты будешь играть. Иначе я засажу твою суку за решетку. Не думай, что я забыл. Алонсо Сантана никогда ничего не забывает, щенок.
Он отталкивает меня с такой же силой, как и схватил. Распрямляет плечи, разворачивается ко мне спиной и спокойно возвращается к кофейному столику, где оставил свой стакан с виски.
– Идем, – говорит мне Тео, поддевая меня плечом, пока я просверливаю дыру в башке отца, желая, чтобы прямо сейчас его схватил сердечный приступ.
Мою щеку все еще жжет отпечаток его ладони, но я снова прогибаюсь: молча отворачиваюсь и послушно следую за Тео. А когда оказываюсь в своей комнате, наношу резкий удар в стену поврежденной рукой. Я не издаю ни звука, потому что это не так больно, как бьет отец.
Астра до сих пор не разблокировала меня в Facebook48.
Упрямая, несносная, невыносимая… Я даже не знаю, как ее назвать. Раньше я никогда не парился из-за девушки, которой не могу отправить даже сообщение. Потому что ни одной я их не слал. Это они обычно забрасывают меня своими нюдсами с предложениями встретиться и хорошо провести время.
Так почему я настолько сильно заморачиваюсь из-за Астры? Просто потому что она отличается и не подпускает меня к себе?
Нет. Тогда бы я успокоился после того, как переспал с ней. Но, блядь, я ни хрена не успокоился. Теперь я хочу ее еще больше. Но уже не просто тело. Мне нужна вся она. Я до сих пор не могу разгадать ее. А мне чертовски интересно, что она из себя представляет.
Меня охватывает жгучее желание явиться к ней, вломиться в ее дом, застать ее врасплох и заставить отвечать на мои вопросы. Загнать ее в угол. Упрекнуть. Выкрикнуть все, что я о ней думаю. Мне хочется снова бежать к ней. Но я не Алонсо Сантана. Я не мой отец. Я не зверь.
Поэтому я сжимаю кулаки и преобразовываю свою ярость в шар. А когда он лопается, я сажусь за компьютер и начинаю писать новый альбом.
Благодаря врачам и физиотерапевтам, которых нанял отец, все функции моей драгоценной руки восстановились через неделю. А через десять дней я уже снова смог посещать тренировки, на которых Астра упорно продолжает игнорировать меня.
Я держусь. Не наседаю. Не лезу. Просто надеюсь, что она начнет скучать по мне. Ведь я безумно скучаю и каждую тренировку мечтаю лишь о том, чтобы утащить ее в раздевалку и там сделать с ней все то, что рисуют мои грязные фантазии каждую ночь.
Я хочу взять ее. Заставить сладко стонать. Просить еще. Кончать с моим именем на губах.
Я как умалишенный прокручиваю тот наш вечер на берегу реки и жалею, что мы выдали себя слишком рано. Мне не хватило времени с ней. Мне мало того дня-исключения. Я хочу, чтобы она была моей по-настоящему. Навсегда. Без гребаных исключений.
– Астра, – окликаю ее, когда Тео объявляет о конце тренировки, но она опять делает вид, что не слышит меня.