Мы одна семья полностью

Викки Бингхэм стояла на крыльце магазина.

Обхватив плечи руками, она пыталась успокоиться. Викки смотрела на одинокий дом на холме, который возвышался над долиной и побережьем, словно король, озирающий свое королевство. Вот уже десять лет, с тех пор как умер Генри Эдвардс, в доме никто не жил. А теперь в нем поселится его сын Вайатт. Спустя пятнадцать лет этот мужчина снова вернется в ее жизнь.

Она с трудом отвела взгляд от дома. Ничего хорошего от этого новоселья ждать не приходится, но изменить она ничего не может.

— Виктория Далтон-Бингхэм!

Викки вздрогнула, услышав неприятный пронзительный голос. Его трудно было спутать с другим: больше всего он напоминал скрип мела о классную доску. Алиса Тэккери, грузная женщина лет шестидесяти, не давала никому в округе спокойно жить, считая себя блюстительницей общественной морали и нравственности. Викки изобразила на лице улыбку и повернулась к посетительнице.

— Да, миссис Тэккери, чем могу помочь?

Судя по поджатым губам и гневному лицу, дама намеревалась устроить скандал.

— Я понимаю, Виктория, что ты была загружена делами, когда вернулась в Морской Утес, чтобы вести дела отца. Но два месяца вполне достаточный срок, чтобы освоиться. Я делала все возможное, чтобы мы были хорошими соседями, но ты игнорировала все мои попытки наладить отношения… — Миссис Тэккери переложила сумку из одной руки в другую, ожидая ответа.

— В чем на этот раз проблема, миссис Тэккери? — со вздохом спросила Викки.

— В твоем сыне. Я не собираюсь терпеть его выходки. Ты позволяешь этому малолетнему хулигану бешено носиться по улицам!

Викки выпрямилась и свысока посмотрела на женщину. Она сделала глубокий вздох, чтобы ее слова прозвучали как можно более спокойно.

— Буду вам весьма благодарна, если прекратите называть моего сына «малолетним хулиганом». Ричи не такой. Он нормальный здоровый мальчик, как и все мальчишки, не может, да и не должен сидеть на месте. Он не причиняет никому вреда и не носится по улицам «бешено».

— Не больше часа назад, Викки, он пронесся мимо меня на своем двухколесном кошмаре и, чуть было не сшиб. Он был вместе с хулиганом Форсайтом, а все знают, что этого паршивца едва не выгнали из школы.

— То, что вы назвали двухколесным кошмаром, всего лишь велосипед, даже не мопед и не мотоцикл.

Сообразив, что скандала не получилось, миссис Тэккери все же попыталась оставить за собой последнее слово.

— Все равно, я требую, чтобы он смотрел на дорогу, когда едет, а то приличные люди не могут чувствовать себя в безопасности, прогуливаясь по тротуару.

Викки вошла в магазин, где находилось также и отделение почты, и яростно захлопнула за собой дверь.

— Что случилось, мама?

Вопрос сына застал ее врасплох. Обернувшись, она увидела мальчика, выходящего из задней комнаты с пригоршней печенья.

— Ричи, ты давно вернулся? — В жизни ее сына настало трудное время. Смерть отца пять лет назад стала для мальчика потрясением, и он до сих пор очень переживает. А два месяца назад они переехали из шумного Далласа в маленький городок Морской Утес на северном побережье Калифорнии. Слава богу, что он сумел сразу завести в новой школе друзей.

Ричи запихнул в рот печенье и тут же проглотил его.

— Не знаю… минут пять, наверно. — Он взял еще одно печенье. — Я и Тим…

— Тим и я. — Она поправила ему челку.

— Перестань, мама. — Он отстранился от нее. — Мы с Тимом катались на велосипедах по окрестным холмам. — Он вытащил сок из холодильника.

— А также покатались по городу. — Не было смысла убеждать его поставить назад сок и не грызть печенье, чтобы не наедаться перед ужином. В четырнадцать с половиной лет у мальчика зверский аппетит. Стремительный рост требовал огромного количества еды, и подчас Викки казалось, что сын постоянно голоден. Он был одного с ней роста и, казалось, состоял из одних ног.

— Ага… Я заметил, от нас только что вышла старуха Тэккери. Но она все наврала, — с досадой проговорил он.

— Миссис Тэккери! Она сказала, что вы едва не сбили ее на тротуаре.

— Ничего подобного! Мы ехали по проезжей части, а она стояла в своем дворе. Мы к ней даже не приближались. — Ричи, понизив голос почти до шепота и, глядя в пол, добавил: — Эта старуха просто сумасшедшая. — Он снова поднял на нее глаза. — А когда ты здесь жила раньше, ты знала ее?

— Да. — Викки подняла глаза кверху. — Мне кажется, миссис Тэккери жила здесь всегда.

Готовность защитить мать отразилась на лице сына. Когда-то совсем другой молодой человек был так же готов защищать ее, у него были такие же темные волосы и голубые глаза. Она потянулась было, чтобы взъерошить волосы сына, но остановилась, вспомнив, как он однажды сказал ей: «Не смей ерошить мои волосы и вообще обращаться со мной как с ребенком».

— На дом что-нибудь задали?

— Я все сделал. — Он снова запихнул в рот печенье. — А ужин скоро?