Кой. Неприступный замок. Наследие Отако. Страх ледяными иглами впился в тело.
– А матушка?
Канцлер покачал головой.
– Ни слова, ваше высочество.
Я не знала, хорошо это или плохо, но надежда и страх смешались в моей душе, так что перехватило дыхание. Возможно, ее взяли в плен, а может, она погибла. Я эгоистично надеялась, что она жива, хотя матушка, несомненно, предпочла бы плену смерть.
Светлейший Батита встал рядом со мной, и, в отличие от бледного Горо, его лицо покраснело.
– И как они взяли город?
– В сообщении говорится… говорится, что ворота открыли изнутри, ваша светлость.
Моя кожа покрылась мурашками.
– Кто? – спросил Батита.
– Наш источник не сообщает.
– А кто источник?
Канцлер опустил свиток.
– Легат Андрус из Чилтея.
– Что?! Как?!
За спиной канцлера появился министр Левой руки, так что дверной проем превратился в зал заседаний. Мансин откашлялся.
– Предполагаю, ваша светлость, он решил сообщить нам, чтобы не только показать силу своей армии, но и свои возможности. Если он сумел внедрить в Кой человека, который перебил гвардейцев и открыл ворота, то и здесь может случиться то же самое. Он хочет нас запугать.
Если он хотел нас напугать, ему это удалось. Война казалась такой далекой, проблемой, которой придется заниматься лишь завтра, но пока я плела интриги, чтобы заполучить трон, чилтейцы и их союзники неустанно наступали.
– И что будем делать, министр? – спросила я.
Сосредоточившись на судьбе империи, было проще не думать о судьбе матушки.
– Покажем, что нас не так-то просто напугать, и встретим их в Рисяне.
– Встретим их в… – Светлейший Батита издал злой смешок. – На совете я уже говорил, что это безумная затея, а сейчас тем более. Послать южные батальоны на смерть, и ради чего? Если у чилтейцев есть люди в Кое, то с чего вы взяли, что их нет в армии? Откуда они узнали о четырех батальонах, идущих в Тян? Как проникли в неприступный замок? Как умудряются отбивать каждую атаку? Кто-то передает им информацию. Тот, кто знает о наших передвижениях гораздо больше, чем следовало бы.
Он перевел взгляд на министра Мансина, но тот проигнорировал намек на обвинение.
– У вас есть предложение получше, чем план императора, ваша светлость?
– Да. Мы отведем всех солдат обратно за реку Цыцы. Через нее всего несколько переправ, это хорошая линия обороны.
Последовала секунда мучительной тишины, а потом министр Мансин набрал в грудь побольше воздуха и расправил плечи.
– Вы предлагаете сдать половину империи. Половину. Весь север. Без боя. Рынки Сувея. Золотые холмы Рисяна. Древний храм Куросимы в Когахейре, который стоит там с тех пор, как эти земли стали нашими. Лин’я. Сян. И половину Долины, которая нас кормит.
– Это серьезные потери, но нужно пойти на жертвы ради спасения остального. Если отступим сейчас, нам хватит солдат, чтобы удержать реку. Если мы потеряем людей в сражении и проиграем, то не сохраним и этого.
Министр и Батита хмуро уставились друг на друга через порог. Канцлер откашлялся.
– Я… Я уверен, что его величество в своей бесконечной мудрости примет верное решение.
– О да, я совершенно уверен, что он согласится со мной и примет верное решение, – отозвался светлейший Батита, и мне не требовалось смотреть на него, чтобы уловить в его словах усмешку. Я знала, что он смотрит на меня. – Я хорошо знаю своего кузена, он подпишет приказ об отступлении. Немедленно. Верно, малышка Мико?
По приказу человека, не носившего никакого мундира и не имевшего оружия, нас вывели из лагеря левантийцев. Наши шатры всегда были окружены чилтейскими, но теперь стояли среди них на другой стороне лагеря, рядом с шатрами легата Андруса и его коммандеров, потому что так повелел безликий.
В молчании мы с Клинками уносили свои пожитки прочь от знакомых песен и разговоров. Чилтейские солдаты наблюдали за нами, но если раньше они плевали бы в нас и издевались, то сейчас с отвращением на лицах просто держались подальше.
Безликий спас меня от одного позора, чтобы тут же ввергнуть в другой.
Я был уверен, что хуже уже быть не может, но, подойдя к своим шатрам, мы обнаружили выходящих оттуда чилтейцев. Не обычных солдат – на этих людях были серые мундиры и доспехи, на каждой пластине которых выгравировано лицо с одними лишь глазами. Они переговаривались и злобно смотрели на нас, унося свои пожитки.
– Что происходит, капитан? – прошептал Джута, прижимая к груди свою седельную сумку.
– Я не знаю.
Хими и Истет стояли рядом, отвечая чилтейцам не менее злобными взглядами.
– Думаю, мы отняли у них работу и им это не нравится, – сказала Истет. – Не скажу, что это нравится мне. Может, в следующий раз ты промолчишь, а, капитан?
– Капитан э’Торин?
Тор стоял в сторонке, как будто не решаясь подойти ближе.
– Что? – уязвленный словами Истет, резко сказал я.
Седельный мальчишка вздрогнул.
– Капитан Священной стражи желает знать, на сколько Клинков ему нужно подготовить место.
– А, нас… восемьдесят два.
– Восемьдесят один, – поправил Йитти. – Мы сегодня потеряли Маата.
Наши слова перевели одному из людей в сером, и он ответил серией раздраженных жестов.
