– Не хочешь играть? Но ведь не я поднял тебя с постели. Это сделала твоя мать, и очень спешно. Она вбила себе в голову странные идеи в эти странные времена. – Он помахал рукой, как будто отметая все то, чем матушка была для народа. – Несомненно, она хотела сообщить, что твой брат убил твоего будущего мужа, хотя это могло бы подождать до утра. Интересно, что, по ее мнению, ты могла бы сделать с этим знанием? Ты ходишь первая, – добавил он, показав на доску.
– Но, ваше величество…
– Ходи, – рявкнул он. – Разве ты не об этом мечтаешь? Разве не хочешь быть первой в Кисии и править страной? Или ты лишь планировала помочь брату занять мое место?
У меня перехватило дыхание. Огромный зал притих, словно невидимая публика затаила дыхание вместе со мной.
– Ваше величество, я…
Он указал на доску.
– Первый урок в сражении – не мешкать в начале. Передвинь фигуру, прежде чем ее передвинет за тебя враг.
Я схватила искусно вырезанный куб с черной лицевой стороной и белой внутренней и передвинула его вперед на одну клетку, ожидая какой-нибудь ловушки. Пока все остальные фигуры стоят на месте, ловушке неоткуда взяться, но мое сердце все равно бешено колотилось, а от страха кожа покрылась мурашками. Как много ему уже известно?
Император Кин переместил по доске свою фигуру, с белой лицевой стороной. Почти не подумав, я передвинула другую и снова окунулась в туман старых игр и стратегий. Танака никогда не любил играть, а наставники позволяли мне каждый раз выигрывать у них. Подданным империи непозволительно выигрывать у принцессы в Кочевников. Я завидовала императору Кину – его старый министр имел смелость выигрывать у него, и не один раз, а многократно.
– У тебя есть план? – спросил он, когда я совершила первый смелый прорыв и перевернула одну из его фигур, черным на лицевую сторону.
– Нет, – откровенно призналась я. – Разве что не выглядеть глупо.
Он засмеялся. Смех казался таким искренним, хотя трудно судить об искренности улыбки на покрытом шрамами лице. Я знала его историю. Все ее знали. Катаси Отако в ярости сжег город Симай, а великий император Кин сражался плечом к плечу со своими солдатами и вышел из битвы покалеченным. В детстве меня пугала его пустая глазница, как и лоснящаяся сморщенная кожа одной половины лица, изуродованное ухо и гладкий лоскут кожи на том месте, где должны расти волосы. Оставшиеся волосы были собраны в седоватый пучок на макушке, сколотый золотыми булавками.
– Если будешь слишком беспокоиться о том, чтобы не выглядеть глупо, ты тоже промедлишь, а затем проиграешь. Давай назовем это уроком номер два.
От его отеческого тона страх немного отступил, и я даже сумела кое-как улыбнуться.
– Постараюсь не медлить, ваше величество.
– Хорошо. Отсутствие медлительности – лучшее качество твоей матери.
Это что, насмешка? Трудно сказать, не всматриваясь в его лицо, а глазеть на императора Кисии не следует. Я передвинула еще одну фигуру, высматривая ходы и стратегии, которыми могу воспользоваться, но повсюду натыкалась на его превосходство – крепкую оборону и менее заметные ловушки. А ведь считается, что тот, кто ходит первым, легко выигрывает.
Я атаковала две фигуры и перевернула обе, но даже не приблизилась к короне его хорошо укрытого короля. Я могла бы нацелиться на угловые ворота, но…
– Ага, теперь я вижу, – внезапно произнес император Кин, и я прикусила губу, торопливо обшаривая взглядом доску. – Не просто грязь Отако. Ты пошла в своего деда.
Тогда я все-таки подняла голову и посмотрела в его единственный темный глаз, и мое сердце бешено забилось.
– В деда? То есть… В императора Ли?
– Нет, дорогая, не в него. И это должно тебя обрадовать. В Тянто Отако, его брата. Заверяю тебя, это куда более лестное сравнение.
Тянто Отако. Отец Катаси, погибшего на Полях Шами. Я напряглась. Тянто Отако казнили за измену, а значит, я изменница, дочь изменника, внучка изменника, сижу на кушетке рядом с императором.
– Когда ты в смятении, то даже лоб морщишь, как он, – сказал император Кин, протянул руку над доской и положил ее на мою ладонь. – Я знаю, что ты знаешь. Знаю, что ты знаешь, что я знаю. Вообще-то, во всей Кисии не найти ни единого человека, который бы не знал, от крестьянина до лорда. Язычники к западу от гор Куро, возможно, тоже знают, что ты не моя дочь, а Танака не мой сын. Вы не мои по крови, хотя официально и носите фамилию Ц’ай. И это, моя дорогая, ключевая точка, вокруг которой тебе следовало построить свой план. Третий урок – найди слабости противника.
Он выпустил мою руку и передвинул фигуру.
– Твой ход.
Мои руки тряслись, и я прижала их к бедрам в надежде, что он не заметит.
– Как я уже сказала, у меня нет плана.
– Ах да, ты говорила. Никакого плана, лишь бы не выглядеть глупо. Я бы воспользовался возможностью не выглядеть глупо, но у твоей матери возникли другие идеи.
Жесткие слова. Болезненные. Пришлось напомнить себе, что он меня ненавидит и хочет моей смерти, иначе от этого признания в сердце закралось бы чувство, слишком похожее на жалость. Приободренная его откровенностью, я спросила:
