Мы оседлаем бурю полностью

– Все это не что иное, как работа демонов, ваше высочество, – сказал мужчина. Потрескивающий факел высвечивал половину его лица. – Они, должно быть, обитают в лесу. Возможно, тут старое поле битвы с неупокоившимися душами.

– Работа демонов? Да неужто? – сказал второй. – В такое могли верить ваши родители, Рой, и в ад, и в шестой закон.

– Тогда что вы об этом думаете, ваше высочество? Неужели это дело рук Единственного истинного Бога?

Тот, к кому обращались «ваше высочество», рассмеялся, веселье осветило мальчишеское лицо.

– Нет, только не это. Вообще-то, я не знаю, но было бы любопытно выяснить.

До моего плеча дотронулся чей-то палец. Потом коснулся лица.

– Уже совсем не такой теплый, да? Коченеет, как всякий труп, но все равно разговаривает и смотрит на нас.

– Могу прекратить разговаривать, когда захочу. – Голос шел как будто от моих губ, но принадлежал Джонусу. – Мне просто пока не хочется.

Принц Танака – сквозь спутанное сознание я сообразила, что это он, – склонил набок голову.

– Я думаю, когда ты полностью окоченеешь, выбора уже не останется. В такую жару тела начинают быстро разлагаться, поэтому, если ты не демон и не слуга Единственного истинного Бога, нам не придется долго держать тебя связанным.

В его речи слышалось любопытство, а не жестокость, он внимательно следил за реакцией, но второй человек явно нервничал. Не дождавшись ответа, он улыбнулся своему спутнику.

– Будьте уверены, никто к нему не притронется, – сказал он. – Я намерен выяснить, что это такое, как только вернемся в Кой.

«Кассандра? Это ты? – Страх. Глубокий, бездонный страх. – Прошу тебя, помоги. Мне никак не выбраться».

Я проснулась, глядя на колышущийся полог веток над головой. Каждый лист окаймляло серебро слабого лунного света, тот же свет очерчивал фигуру Лео Виллиуса на фоне ночной тьмы. Он не шевелился, поскольку, видимо, утомился от вздохов – грудь вздымалась и опускалась с раздражающим спокойствием, а мне с трудом удалось глубоко вздохнуть. Я никак не могла их видеть, не могла их слышать, но слышала и видела. Принц стоял передо мной, и на красивом лице отражалось лихорадочное любопытство.

Больше я не пыталась уснуть. Я села, привалившись спиной к стволу дерева, и смотрела на ползущие по склону лужицы переменчивого лунного света. Трижды я проверяла флягу, каждый раз обнаруживая, что она пуста. Моя заначка осталась в дорожном кофре, а идти назад к разбитой карете было слишком опасно. Я нуждалась в Пойле. Нужно было завершить контракт. Нужно выбраться из этой богом забытой страны, пока она не сожрала меня целиком.

Осторожно и медленно я подкралась с ножом в руке к доминусу Виллиусу. Она бы сейчас закричала, может, даже попыталась захватить контроль над моими руками – что угодно, лишь бы не дать мне лишить жизни чилтейского посланника мира. Без нее я могла действовать беспрепятственно. Его грудь поднималась и опадала, одну руку он подогнул под себя, а другая вытянулась на земле.

Не получится у меня забрать для моего безымянного посетителя голову Джонуса, но я дам ему голову Лео. И, возможно, он сдержит слово и расплатится, как обещал – отведет меня к Знахарю, единственному, кто способен исправить сломанное и вернуть то, что Ею украдено. Только он может сделать меня снова целой.

Я застыла над доминусом Лео Виллиусом, единственным сыном иеромонаха, но колеблющийся убийца недолго останется убийцей. Его светлость открыл глаза. Он не вскрикнул, не двинулся, даже не глянул на клинок в моей руке. Он спокойно лежал и ждал, наблюдал за мной, принимая конец без страха.

– Кем был Джонус?

Я не собиралась задавать этот вопрос, но голова у меня кружилась, боль вгрызалась в тело десятком мелких челюстей. Он уже должен был умереть. Я должна его убить.

Лицо Лео оставалось похожим на маску – лицо человека, привыкшего, что за ним наблюдают.

– Он актер, был нанят телохранителем.

– Актер? Но зачем? Разве левантийцы не… – Я умолкла. – Актер, чтобы сыграть тебя, потому что никому не известно, как ты выглядишь под маской на самом деле.