Маленькая Вера проснулась от шума и беготни. Она слезла с постели, укрыла одеялом игрушечного зайца и вышла к столу, за которым сидел мрачный отец и самые старшие братья.Мама достала из печи глиняный горшок, поставила на стол и всхлипнула.Девочка испугалась: что случилось?– Война началась…В основу повести Ларисы Назаровой легла подлинная история одной семьи, пережившей все тяготы войны и оккупации. Автор со слов своей бабушки, главной героини, щедро и точно делится с читателем неподдельным ужасом, болью, страхом за близких… и верой, что победа непременно будет за нами.
© Издательский дом «Проф-Пресс», оформление, ил., 2025
© Лариса Назарова, текст, 2025
После утренней прогулки Вера небрежно сбросила с головы панамку и первой ворвалась в группу «Баравiчок». Девочка подбежала к белой, с наклеенными боровичками по бокам, игрушечной машине, которая появилась в детском саду на прошлой неделе. Утром не получилось покрутить руль: машину захватили мальчишки. Но теперь, весело смеясь, она перекинула ногу через бортик. Невысокой, в отличие от остальных, Вере это далось не без труда. Тяжёлая коса перекатилась через плечо вперёд, выбившиеся пряди налипли на лоб. Девочка откинула их и опустилась на сиденье. Нажала на педаль и загудела, как настоящий мотор:
– Бв-в-в!
Внезапно перед капотом возник Боря, Верин двоюродный брат.
– Би-бип! Уступай дорогу! – дружелюбно приказала Вера и повернула руль направо.
Но тут машину окружили ребята.
– Верочка, можно я следующая? – протянула Мэйся и взялась за ручку дверцы.
Вера привстала, чтобы уступить подружке, и услышала недовольный голос Мани:
– А почему она не наказана? Почему на машинке? Мы тоже хотим!
Вера исподлобья посмотрела сначала на Маню, затем на воспитательницу.
– Верочка, выходи, пожалуйста, – сказала та.
У Веры вдруг защипало колено. Вчера она крепко получила по нему хворостиной от мамы.
Молча освободив машинку, в которую тут же забралась Маня, Вера пошла к шкафчику с куклами. Проходя мимо воспитательницы, она подумала: «Ничего страшного! Завтра, послезавтра – выходные. А потом мы с Борей снова убежим к речке. Он будет смотреть на волны и петь «Если завтра война», а я буду срывать и нюхать ромашки».
А вот что было вчера.
Вера одной из первых по команде воспитательницы сделала упражнения на шведской стенке, а потом подмигнула Боре левым глазом. Тот знал, что это означало: «Бежим на речку!»
Детский сад стоял на холме, откуда открывался вид на тихую белорусскую реку Сож. Вера всегда находила способ улизнуть из группы, чтобы насладиться игрой света на воде, сплести венок из ромашек или поймать панамкой стрекозу. И всегда рядом был Боря.
Он шагал следом, напевая: «Если завтра война, если завтра в поход, будь сегодня к походу готов!» И кивал головой в такт.
– Смотри, – показала Вера на двух рыбаков. Те тащили из воды явно тяжёлую рыбину: упирались ногами в берег и вместе держали выгнувшуюся удочку.
Боря заслонил глаза от солнца и присмотрелся.
«Плюх-плюх!» – застучала рыба хвостом.
– Ого, какая огромная! – с восхищением пропыхтел Боря. – Если бы она на хвосте ходила, то была бы даже выше меня.
– Это сом, – сказала Вера, – видишь усы?
– Так вот они где! – раздался за спинами детей недовольный голос воспитательницы.
Вера на мгновение подумала: «Кто «они»? Рыбаки?» Но тут же всё поняла и сжалась в комок.
– Опять подначила Борю убежать? – Воспитательница погрозила Вере пальцем. – А ну, живо возвращайтесь!
В наказание она посадила обоих в медицинский кабинет – подумать над поведением – и закрыла дверь на крючок. Боре повезло: вскоре за ним пришла мама, тётя Настасья, и забрала из заточения. А Вера осталась.
«Подумать над поведением, – повторяла она про себя слова воспитательницы. – Чего думать-то, когда на улице такая красотища! – Вера глянула в окно. – Берёзки зелёные, облака… Лето! А мы в группе боровики только на машинке видим».
Вдруг порыв тёплого ветра распахнул форточку. «Ту-дук!» – стукнула та о стену.
Вера хитро прищурилась и улыбнулась. Опасливо оглянулась на дверь и тут же легко запрыгнула на кушетку. Оттуда шагнула на подоконник, ухватилась за оконную раму и через форточку вылезла наружу.
– Евгения Борисовна! – кричала запыхавшаяся и взволнованная воспитательница, через час примчавшаяся к Вериной маме. – Верочка дома?
– Нет, – пожала плечами та, – она же в детском садике.
Воспитательница схватилась за висок и покачнулась. Но тут лохматая Шельма, собака Лапенковых, радостно замахала хвостом и побежала в сторону калитки.
Воспитательница пошла следом.
– Вера! – Её голос почти сорвался. – Иди сюда! Зачем ты сбежала? – Она снова повернулась к Вериной маме. – Ищу её, ищу… Я же в медкабинете её закрыла. Наказала. На речку ведь сбежала… Возвращаюсь – нету. «Верочка, где спряталась? Выходи». А там никого. Как я перепугалась!
Тогда-то Вера и получила хворостиной по мягкому месту. И по коленке тоже попало.
А теперь, толком не покатавшись на машине, девочка прошла к шкафчику, взяла с полки рыжеволосую куклу и, словно воспитательнице, хмуро сказала ей: «А я в понедельник всё равно на речку побегу! Даже если Боря со мной не захочет. Убегу и буду гулять! Вот так».
Но раньше, чем наступил понедельник, – в воскресенье, – началась война.
Вера проснулась от шума и беготни. Она слезла с постели, укрыла одеялом матерчатого зайца и вышла к столу, за которым сидел мрачный отец и самые старшие братья: Володя и Саша – понурые и задумчивые.
Мама достала из печи глиняный горшок, поставила на стол и всхлипнула.
Вера испугалась: что случилось?
Мама подошла к ней и, прижав к себе, прошептала:
