Через минуту вернулся обратно, оставив ее открытой. Порог переступил солдат с охапкой колотых дров в руках. Часть их он сунул в железную печку и торопливо ушел. Таннов полыхнул искрами и разжег огонь.
– Итак, – сказал он, вновь садясь за стол, – комната прогревается, еду я вам заказал. Любые ваши отговорки я обязан записывать. Равно как и отмечать каждый факт, указывающий, что вы не стремитесь сотрудничать со следствием.
Она ненавидела взгляд, которым Таннов на нее смотрел. Такой искренний, такой страдальческий. Можно подумать, он действительно хотел ей помочь.
– Давайте начнем сначала, – сказал он, – что случилось с вашим аэропланом?
Она поведала их историю, в том виде, в каком ее запомнила, начав с Кати и Елены. Попыталась описать расположение лагеря и передвижения Небесных коней. Таннов ни разу ее не перебил, не покачал головой, только писал и писал. Его ручка без конца царапала дешевую коричневатую бумагу блокнота. Он издавал только два звука – скрип пера да шелест переворачиваемых время от времени страниц.
Через четверть часа разговора у Линне охрип голос. Чай она давно допила. Таннов снял с бедра фляжку и протянул ей. Она сделала глоток, даже не проверив, что в ней внутри. Бренди. Дешевая дрянь. Она закашлялась, брызгая слюной. Если Таннов входил в состав Контрразведывательного отряда, неужели у него не было возможности достать на черном рынке приличную выпивку?
Когда, наконец, принесли еду, она продолжила свой рассказ, пережевывая капусту, говядину и лук, разваренные до полного забвения. Но когда взялась вылизывать дочиста миску, бросила на него взгляд. Таннов смотрел на нее со смесью жалости и ужаса.
– Попробовал бы ты продержаться два дня на пайке эльдов, – сказала она, поставив миску на стол.
Закончив свое повествование, девушка откинулась на стуле, глядя, как Таннов перелистывает страницы блокнота.
– Да тут у нас прямо сказка, – сказал он, нахмурив брови.
– А ты напечатай ее в газетах. Народу понравится.
– Может быть, может быть.
Он пробежал страницу глазами и, шевеля губами, что-то прочел. Затем положил блокнот на стол.
– Вы уверены, что это все? Больше ничего не было?
– Например?
Вот на что на самом деле надеялись скаровцы. Что она сделала что-то плохое. Они надеялись на маленькую ложь, призванную прикрыть воображаемые преступления, которую они способны путем подробнейшего анализа превратить в ложь большую, и расколоть ее как орех с помощью черного футлярчика.
– В истории не было случая, чтобы во время падения Стрекозы кто-нибудь выжил. Наши попытки проникнуть в тайны аэропланов эльдов ни к чему не привели. А то, как, по вашим словам, мисс Рошена управлялась с Узором… Это продвинутая тактика, особенно немыслимая для девушки ее происхождения, возраста и подготовки.
У Линне по спине побежал холодок.
– Зачем же на этом останавливаться? – сказала она. – Теперь расскажи мне, что ты думаешь о нашем пребывании в тайге.
Таннов похлопал по страничке своего блокнота.
– Вы говорили, что при падении у мисс Рошены сломался протез.
– Верно, говорила.
– Но это все же не помешало вам подняться на гору.
– Она оказалась невысокой, – ответила Линне, – а перевалив через нее, мы скатились вниз.
Насколько она помнила.
Несколько долгих минут они молчали. Линне готовила напыщенные, коварные ответы на каждый его вопрос, но он ни о чем не спрашивал. В печке весело горели дрова, в комнате становилось слишком жарко.
Линне знала эту игру. И знала ее правила, хотя они никогда ей не нравились.
– Если хочешь обвинить меня в предательстве, валяй, – наконец сказала она.
С лица Таннова соскользнула маска. Глаза заблестели. Затем он сглотнул, и его хладнокровие со щелчком вернулось в отведенный ему паз. Он перегнулся через стол, невольно показав ей золотистый орнамент вокруг своей голубой звезды. Его руки показались ей больше, чем помнилось. Вполне годятся, чтобы ломать ими конечности.
– Вы совершили предательство?
Линне усилием воли заставила себя не отпрянуть от него.
– Если бы совершила, то почему не сочинила более правдоподобную историю?
– Я не слышал, чтобы вы сказали «нет».
Девушка схватилась за край стола.
– Нет.
– А мисс Рошена совершила предательство?
–
Таннов с треском захлопнул блокнот.
– Почему к Змею не приставили охрану?
– Его готовили к полету. Никто не знал, что мы выжили.
Он удивленно поднял брови.
– Вас что же, никто не видел?
– Все вокруг было охвачено огнем. Аэроплан, на котором мы летели, разбился. Нас никто не искал.
Он сухо, хрипло рассмеялся.
– Очень убедительно. Две девушки, которым нет еще даже двадцати, умудрились сделать то, чего на сегодняшний день не удавалось ни одному инженеру Союза.
Линне почувствовала, что у нее под мышками и под воротником скопился пот. Но если сейчас снять куртку, сложится впечатление, что она нервничает.
– Он уже был готов к вылету.
– В котором должны были участвовать три человека.
Она согласно кивнула.
– А вы, стало быть, привели его в действие только своими силами и, соответственно, разбили.
