Она физически ощущала смятение аэроплана, нервозность, которую она в него вливала. И тут же – благотворное влияние Ревны, пытавшейся их обеих утешить, посылавшей Стрекозе успокоительные мысли в попытке выровнять машину. И, хотя Ревна ничего об этом не говорила, Линне также чувствовала нетерпение, негодование и гнев пилота, направленные на нее, потому что все уже взлетели, и лишь они одни застряли на земле. Из-за Линне никто и никогда еще не терпел поражения. Она с такой силой сжала свободную руку, что пальцы свело судорогой, а ладонь, в кожу которой вонзились ногти, полыхнула огнем. И тут же почувствовала, что аэроплан выровнялся.
– Хорошо, – сказала Ревна.
Инженеры семафорили руками, показывая предпоследнему аэроплану, что можно взлетать. Надо было взять себя в руки. Она обязана сделать то же, что и другие. Ради этого она бросила отцу вызов.
– Что я должна делать?
– Расслабься.
– Это все, что ты можешь мне сказать?
К Стрекозе подбежали инженеры. Увидев Линне, Магдалена сморщила нос.
– Что ты здесь делаешь?
– Ты же у нас умница, скажи мне сама, – сказала Линне.
– Если ты все испортишь, и Ревна… – начала было Магдалена.
Оля ткнула ее локтем в бок.
– Болтать потом будем, сейчас надо работать.
Магдалена бросила на Линне мрачный взгляд, подпрыгнула к сиденью Ревны и затянула на спинке один из чудовищных когтей, на миг сверкнув в воздухе отверткой.
– Готова? – спросила она.
– Да, – ответила Ревна.
Линне почувствовала легкую тошноту. Стрекоза выстрелила вверх по ее руке смесью нетерпения и презрения.
На летном поле появились две серые фигурки. Линне увидела крохотный язычок пламени, чем-то похожий на звезду, и поняла, что это Досторов прикурил сигарету. Стрекоза напряглась. Спертый воздух кабины взял Линне в плен. Но думать об этом было некогда: им уже махала Зима. Пришла их очередь взлетать.
– Удачи! – крикнула Магдалена, спрыгнув на землю и взмахнув рукой.
Потом она отошла от носа аэроплана и выхватила засунутые за пояс флажки. И хотя помнить сигналы полагалось Линне, Ревна не нуждалась в ее помощи, чтобы понять – им дали команду на взлет.
– Все в порядке? – спросила Ревна.
– Конечно.
Линне постаралась произнести это с изрядной долей насмешки и презрения, но от ее ответа Стрекоза встревожилась еще больше, сообщив обеим девушкам, что сказанное – ложь. Труба в ее руке гудела, пытаясь добыть из нее искры.
– И что теперь?
– Подожди, – ответила Ревна и настроила что-то перед собой, щелкнув переключателем.
Без привычной стайки Стрекоз летное поле перед ними выглядело пустынным. В дальнем конце базы Линне видела силуэты деревьев, за которыми начинались равнины, тянувшиеся до черных – чернее черного – отрогов гор.
Инженеры отошли в сторону. Зима просигналила им, что путь свободен.
– Запустить двигатель, – сказала Ревна.
Линне сделала глубокий вдох. Это она отрабатывала. Отрабатывала столько раз! Девушка опять попробовала направить в трубу поток своих искр, постепенно его наращивая. Но аэроплан задрожал и накренился, словно пытался не взлететь, а приземлиться.
– Прямее, – подсказывала ей Ревна.
Линне подавила желание ударить что-нибудь. Потом сосредоточилась на спинке сиденья Ревны – единственном предмете, который, по всей видимости, не дрожал мелкой дрожью. «Не думай». Если прикипеть взглядом к этому сиденью, то можно сделать вид, что…
Они взлетели в воздух. Ее искры полыхнули огнем, запаниковали, и ароплан с такой скоростью рванул к звездам, что из горла Линне вырвался сдавленный крик.
Смех. Ревна хохотала. Линне пнула спинку ее сиденья.
– Прекрати, – плаксиво сказала она.
– Мы
Аэроплан, похоже, не смеялся и не веселился. Линне уловила его всепоглощающую радость от свободного скольжения по воздуху. На миг она воспарила вместе с ним, и живой металл сильнее обхватил ее руку.
Ощущение свободы куда-то провалилось, а вслед за ним и они сами. Линне не умела действовать в команде, она была самозванкой, ни на что не годным звеном между пилотом и аэропланом. Рев двигателя, еще секунду назад такой мощный, стих, и они полетели вниз.
– Поддай мощности, – крикнула Ревна.
Линне ее услышала, но лишь испытала чувство отчаяния. Сердце билось о ребра. Надо было вновь овладеть собой и сделать все, что положено. Но по ее телу струился липкий пот, а искры куда-то пропали, и она не могла их отыскать.
–
– Я пытаюсь.
Нет,
– Линне, – предостерегающе сказала Ревна, – не так резко.
