– Я тоже. И не хочу, чтобы Пави сажала меня на оккупированную эльдами территорию.
Линне бросила в сторону Пави и Галины полный скепсиса взгляд.
– А Катин последний полет ты видела? Я думала, она врежется прямо в склон горы.
Штурман на миг умолкла, хмуро глядя на Катю. Та дождалась брюнета, оказывавшего знаки внимания Линне, и повела его танцевать.
– Вообще-то я могла бы и остаться с тобой.
В этом была вся Линне. Привилегированная и жалкая, как сказала о ней Магдалена. Но она не сдаст Ревну только потому, что та ей не нравится.
Прогресс.
Линне с Танновым вышли под утреннее, все больше светлеющее небо. Облака разошлись в стороны, и теперь сверху медленно сыпались снежинки, запечатлевая на шинелях свои поцелуи и мягко опускаясь на волосы. Она вдыхала холодный, свежий воздух. Над Интелгардом слишком долго висела вонь от экспериментов инженеров.
– А где Досторов? – спросила она.
Перед ними, резко притормозив, остановился механический гонец и открыл чашеобразную верхнюю крышку. Таннов вытащил оттуда записку, прочел и тут же сжег ее, сверкнув искрой, а когда бумага обуглилась, бросил ее в снег.
– Да здесь он, – сказал он.
Затем выудил из кармана портсигар, вытащил из него две сигареты, прикурил и протянул одну из них Линне. Потом приложил к гонцу ладонь, еще раз полыхнул искрами и отпустил.
– Пойдем?
– Что, не хотят с тобой говорить? – спросила Линне.
– Со мной еще куда ни шло, но вот
Она его оттолкнула. Что это он начинает? Они пошли дальше.
– Ты меня удивил, уйдя с танцев так рано.
– Я просто собирал важную для меня информацию. Когда закончу свои дела, может, еще вернусь.
Он замолчал. Линне тяжеловесность его молчания озадачила.
– Твоя напарница весьма мила.
Наблюдая за их танцем, Линне гадала, какую игру он затеял.
– Полагаю, да. А тебе что за дело? Почему ты о ней спрашиваешь?
Потому что он скаровец, вот почему. Таннов предпочел не отвечать и лишь выдохнул голубоватый клуб дыма.
– Ревна Рошена, – задумчиво произнес он, когда они миновали последнее здание и направились к ограде части.
– Ты у нас прямо крутой детектив и тайный агент, – фыркнула Линне, – неужели обязательно было приглашать на танец девушку, чтобы узнать ее имя?
Улыбку Таннова она не столько увидела, сколько услышала.
– Мне кажется, ты ревнуешь, что я танцевал не с тобой, а с ней, – сказал он.
По ее руке вниз к ладони пробежала цепочка искр. Она спрятала их за спину, чтобы он не увидел, как засветились кончики ее пальцев.
– Ну да. Боги восстанут на своих Божественных территориях и всех нас спасут.
Улыбка из его голоса тут же исчезла.
– Не говори так, – сказал он, пыхнув кисловатым дымом, – даже в шутку.
«И что ты сделаешь? Сдашь меня?» – внутренне поморщилась Линне.
Произносить эти слова вслух она не собиралась. На тот случай, если ответ на ее вопрос будет
– На этой базе я не единственный офицер Особого контрразведывательного отряда.
– Ну да, только вот у Досторова с юмором получше, чем у тебя.
Она подумала, что после ее слов Таннов опять улыбнется, но он только покачал головой.
– Ты каждый вечер проходишь мимо агентов и даже ничего не подозреваешь. Не все из нас носят эти красивые мундиры.
Он схватил ее за плечо и с силой сжал его пальцами в перчатке.
– Береги себя, Линне.
Не успела она больше ничего сказать, как Таннов углядел что-то вдалеке, откозырял и зашагал к воротам. Линне пошла за ним.
Между внутренней оградой и внешними оборонительными укреплениями присел на корточки длинный тюремный транспорт. Его ноги дрожали в стылом утреннем воздухе. Возле него стоял Досторов, попыхивая сигаретой, задумчиво поглаживая бок паланкина и любуясь восходом солнца. Рядом с ним на водительском сиденье развалилась, помахивая хвостом, огромная, белая в пятнах кошка. Взглядом больших янтарных глаз она встретила Линне, когда та вслед за Танновым вышла за ворота. Затем повернула голову к Досторову и тот, в свою очередь, тоже посмотрел на Линне.
– Она в курсе, – сказал Таннов, – так что не тупи.
До Линне не раз доходили слухи, но ей еще не доводилось видеть скаровцев в другом облике. Это было похоже… вообще-то на кошку. На кошку, которая зевнула, продемонстрировав клыки длиной с человеческий мизинец.
Досторов пожал плечами.
– Решай сам, тебе же отвечать, – сказал он.
Затем повернулся к Линне и добавил:
– На твоем месте я не стал бы выдавать армейские секреты.
Во дает, а! Она уже открыла было рот, собираясь сказать Досторову, что в жизни не подозревала в нем такого юмориста, но у нее в ушах все еще звучало предупреждение «Не говори так». Теперь они были скаровцы. А скаровцы должны были внушать уважение, страх и требовали повиновения. Начнем с того, что ей вообще не полагается здесь быть, причем совсем не из-за каких-то идиотских «армейских секретов».
Таннов поглядел на дрожавший паланкин и нахмурился.
– Он вообще может двигаться в таком состоянии?
