К носу Змея подбежал солдат. Линне взмахнула рукой в перчатке, и голова аэроплана тюкнула его по голове, неприятно чмокнув. Он упал на землю. Другой схватился за крыло. Из дыма вынырнули еще несколько человек, на их лицах было написано только одно слово: убить!
– Ну давай уже, жар-птица, поехали, – тихо сказала Линне, стащила с руки перчатку и швырнула ее на приборную доску. Потом отклонилась назад и втиснула плечо в пространство между их сиденьями.
– Что ты делаешь? – закричала Ревна.
Линне закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ее ладони озарились светом, и он, мерцая, охватил все ее тело, от ступней до корней волос. Кожа девушки засветилась, и на миг она стала похожа на богиню. Затем она сунула руку в дополнительный дроссель и послала в двигатель мощный заряд огня.
Змей пробудился ото сна. Ревна почувствовала, что его шасси вгрызлось в землю. Длинное тело пошло волнами, он поднялся на дыбы и взмыл ввысь, стряхнув с себя солдат. Под кожей Линне стремительно неслось пламя. Она орала, вжавшись спиной в кресло и посылая в дроссель поток искр, постепенно сходивший на нет.
Вокруг них пульсировал Узор – ярко, почти ослепительно. От украденной силы у Ревны покалывало кожу. Они пролетели над головами эльдов и устремились в ночное небо, оставив внизу озадаченных вражеских солдат ругаться и проклинать их.
Линне умирала. Она не спасет положение, не получит медаль Героя Союза, не построит карьеру на военном поприще. Но ей было плевать. Когда-то она усомнилась в Ревне и предала ее, а теперь доставит пилота через горы обратно на территорию Союза, пусть даже это станет ее последним делом в жизни.
Из нее рвались искры, вихрились в двигателе и вспыхивали вдоль Узора, нити которого утолщались, шли рябью и несколько долгих секунд стояли перед глазами. Линне мысленно сосредоточилась на одном-единственном образе: Ревна сидит в столовой и пишет близким письмо. В полной безопасности. Она увеличила тягу, и Змей еще быстрее понесся над землей.
– О боже, – сказала Ревна и выглянула из кабины поглядеть на мелькавший внизу мир.
Змей то поднимался, то опускался, то бросался вперед, то притормаживал. Ревна гневно зашипела, пытаясь его усмирить. Ее злость и изумление слились воедино, но Линне вряд ли могла это почувствовать за неприкрытой ненавистью Змея.
– Ты бы попридержала язык, – сказала она.
Слова у нее во рту норовили превратиться в кашу.
Ревна хохотнула, хотя ее смех больше напоминал рык.
– Кто бы говорил.
Линне посмотрела на свои руки. Под кожей протянулись длинные нити искр. Сила била струей в ее жилах, уходила из нее, наполняя все естество девушки наркотическим теплом. Она горела. Появись перед ней кто-нибудь из эльдов, она испепелила бы его одним прикосновением. И если бы не знала, что собственные искры медленно ее убивают, наверняка бы от них захмелела.
По затылку, вискам и щекам Линне струился пот. Перед глазами побежали черные точки.
– Летим дальше.
Как же трудно было говорить.
– Надо вернуться к Тамаре.
Возвращение со Змеем убережет их от любых проблем, думала Линне. Новые технологии, способные дать Союзу больше шансов в этой войне, были для него навязчивой идеей. Тогда Ревну все оставят в покое.
Ревна была сосредоточена на борьбе со Змеем, который брыкался, не желая их признавать. Линне знала, что Ревна ненавидит ее и думает, что она отвечает ей тем же. И хотя самой Линне больше не было дела до борьбы, выживания и каких-то идиотских медалей, перед смертью ей надо было довести до конца одно-единственное дело.
– Ревна?
Ей хотелось кричать, но из уст вырывался лишь громкий шепот. Отступить было нельзя. Змей бесновался, вытягивая из нее искры. Мир окрасился в серые тона. Под ними простиралась тайга, наползая на Каравельские горы, смутными силуэтами маячившие впереди. Девушки подлетали к ним все ближе, но до гор по-прежнему было еще слишком далеко.
– Прости, – сказала Линне.
По ее подбородку вниз скатилось что-то мокрое.
– За что? – спросила Ревна. Ее голос зазвучал громче, но при этом потерял четкость, словно она говорила по радиосвязи с помехами. Пусть она скажет: «Да ладно, все нормально». Пусть простит Линне.
– Можешь немного сбавить тягу. Мы в безопасности.
Голова Змея металась взад-вперед, и руки Ревны, пытавшейся удерживать крылья летательного аппарата в стабильном положении, окоченели. В голове у Линне туманилось.
– Прости, что я пыталась найти другого пилота. Прости, что думала, будто ты не в состоянии…
Она старательно выталкивала из себя слова, они все куда-то ускользали. Ну почему Ревна не может сказать, что все хорошо?
– Я не могу…
– Линне?
Все куда-то улетело – и печаль, и гнев, и боль от рвущегося из нее потока искр. А впереди все так же маячили Каравельские горы. Линне хотела было сказать Ревне продолжать держать курс на горы, но вместо этого произнесла совсем другое:
– Не злись на меня.
