— Эмир!? — Дергаюсь от неожиданности, когда дрожащая рука сжимает неуклюже мое плечо. Слабо. Убираю руки от лица, немного запрокидывая голову. Ударяясь затылком об стену. Смотрю пристально на свою сестру, в глазах которой блестят слезы. Несмотря на то, что Эффи все еще слаба и проходит реабилитацию, она приехала в клинику, чтобы поддержать в трудный момент. Не только меня, но и Амани тоже. — Как ты? — Спрашивает, сама прекрасно зная ответ на свой вопрос.
— Все, что творится, кажется, что происходит не со мной. — Возвращая голову в привычное положение, начинаю смотреть перед собой на параллельную стену. Отстраненно. Ощущая, как боль сдавливает все нутро.
— Амани сделала добровольный выбор. — Эффи знает, что каждое слово правда, но и сама не может смириться с этим решением. — Попрощайся с ней, оставив прошлые обиды и боль. — Кое-как поднимаюсь на ноги, вздрагивая несколько раз. Эфф берет меня за руку, одобряюще сжимая пальцы. Прижимается, и я обнимаю свою сестру, ощущая, как неистово колотится ее сердце.
— Постараюсь. — Тихо. Голова начинает кружиться. Понимаю, что мне придется переступить порог палаты, и взглянуть Амани в глаза. В последний раз. Носом втягиваю порцию воздуха, ощущая, как горят легкие. Сложно даже представить, как я переживу этот момент. Хочется, спрятаться, словно маленькому ребенку, не понимая, что происходит. Эффи не говорит ни слова. Она ощущает мое разбитое состояние, оставаясь рядом.
Амани.
Когда вы перестанете ограничивать себя рамками чьи-то представлений, тогда вы и сможете по-настоящему оценить, что значит быть свободным. У меня больше нет никаких возможностей что-то изменить. Но я счастлива, что самостоятельно смогла выбрать окончание жизни. Не всем людям дана подобная привилегия. Конец, это всегда начало чего-то нового. Неосознанно улыбаюсь, ощущая внутри необъяснимое радостное чувство. Наверно это чертовски глупо быть счастливым, думая о собственной смерти. Но за последнее время, это действительно лучшие чувства. Когда-то давно. В моменты разумной жизни, я прочла статью в одном из европейских журналов о смерти.
О том, что происходит после того, как наше сердце перестает биться. У каждого человека на этой грешной земле все же есть свой рай. Чтобы он не совершил. Только умирая, мы понимаем в какой бы рай хотели бы попасть. И если чистосердечно признаем собственные грехи и ошибки, Аллах становится милостивым. Он способен простить, окутав грешную душу своей любовью. Подарить тот маленький клочок рая, о котором не каждый грешник способен мечтать. Нехотя раскрываю глаза, облизывая пересохшие губы. Не кричу, чтобы позвать Ирму ради глотка воды. Осознавая, что целыми сутками находясь рядом со мной, она забыла про сон и отдых. Удивительно, сколько на самом деле доброты и нерастраченной нежности с любовью скрывалось в этой, казалось, жесткой женщине. Не успеваю даже подумать, как Ирма появляется в палате, закатывая внутрь компактный столик на колесах, на котором находится торт, и недавно заваренный чай. Чуть-чуть поворачиваю голову, провожая взглядом каждое движение Ирмы. Наверно это единственные движения, на которые я способна.
— Подашь мне немного воды. — Откашливаюсь, слегка отрывая голову от подушки. Смотрю на Ирму, которая ничего не отвечая, сразу же выполняет мою просьбу. Подносит стакан ко рту, и, придерживая мою голову под затылок, помогает делать маленькие глотки.
— Я испекла для тебя торт. — Ставит пустой стакан на тумбочку, возвращаясь к столику. Берет лопатку для выпечки, и начинает разрезать торт на ровные кусочки.
— Сама? — Искренне удивляюсь, приятно радуясь такому неожиданному подарку.
— Конечно. Это старинный рецепт моей бабушки. Сейчас, — она кладет они большой кусочек на блюдце, и, беря в другую руку десертную ложку, садиться на кровать рядом со мной, двигаясь, как можно ближе, — мы с тобой его попробуем. — Я ощущала все, что творилось в душе это женщины. Она до безумия сходила с ума от той боли, которую я ей причиняла. Но стойко и смело поддерживала мой выбор.
— С удовольствием. — При виде аппетитного кусочка торта, едва сдерживаю себя, чтобы слишком рано не раскрыть рот, чтобы скорее получить это лакомство.
— Твоя мама Радана его очень любила. — Ирма отрезает ложечкой кусочек торта, и начинает меня кормить. Блаженно прикрываю глаза, наслаждаясь этим невероятным вкусом. Понимая, что это лакомство тут же становиться и моим любимым. Обидно, но многие вещи мы понимаем только тогда, когда начинаем подводить итоге своей жизни.
— А что еще любила моя мама? — За то время, что я провела в больнице, Ирма уже достаточно много рассказала мне о маме. Но всего мало было. Грустно, но я ухожу из жизни в то же возрасте, что и она ушла.
