Хотелось, чтобы весь мир стал на паузу. Чтобы судьба, наконец, сжалившись, подарила хотя бы несколько счастливых мгновений. Мы с Эмиром по праву заслужили это. После всего, что вытерпели. Тягуче-сладостные моменты, которые будем после постоянно вспоминать. Слишком смело было бы заявлять, что жизнь начала налаживаться. Но эмоции потихоньку стихали. Человеческая душа чертовски глубока. В ней могут утонуть и погрузиться на дно эмоции, которые еще совсем недавно разъедали, словно серная кислота. В душе пропадают и люди, лица которых со временем стираются, не оставляя не единого воспоминания. Мне хотелось навсегда забыть тот отрезок времени, в который судьба терзала и издевалась. Лишила меня возможности в последний раз увидеть отца, или вообще не дать ему умереть. Судьба раскромсала мое сердце, и я едва сумела собрать его по частям. Вдохнуть полной грудью, впервые за долгое время ощутить вкус насыщенного кислорода. Жизни и будущего. Смирившись, я успокоила боль. Приняла все, что происходило, считая каждый случай жестоким, но достойным уроком. Я вытеснила из своего сердца ненависть к людям, которые топтали грязными ногами, рассчитывая, что смогут уничтожить. Нельзя планировать и мечтать о будущем, если не отпустил прошлое. Не смог искренне простить людей, причинивших боль. Ты должен это сделать. Ради собственного будущего счастья. Перебегая через дорогу в неположенном месте, смотрю по сторонам, и ускоряюсь, когда замечаю приближающуюся машину. Минувшим вечером Ирма, осмелившись, позвонила, умоляя о встречи. Сама не понимаю почему, но я согласилась. Возможно для того, чтобы раз и навсегда успокоить эмоции и изменить свое отношение к этой женщине. Дать волю своей памяти, завуалировать любые воспоминания связанные с ней. Пришло время отпустить все. Выслушав Ирму, думаю, мы обе оставим часть груза, повисшего в душе. Медленно шагаю по улице, к кафе, где Ирма назначила встречу. Размышляя о состоянии Эмира, которое в последнее несколько суток, настораживало и беспокоило. Он ушел в себя, но передо мной старательно скрывал это состояние. Чтобы не расстраивать. Не задавала лишних вопросов, понимая, что нужно дать ему время на смирение и успокоение. Так или иначе Амани долгое время присутствовала в его жизни, оставив кровавый след. Переключая свои мысли на эту девушку, все еще пыталась найти оправдание ее фатальному поступку. Что должно твориться в голове, чтобы добровольно остановить бьющееся сердце. Я несколько раз была на краю бездны. Сдыхала от боли, но всякий раз собираясь с силами, продолжала бороться. Погружаясь в эти мысли, ощущала себя угнетенной и опустошенной. Казалось, что Амани своим поступком одержала победу. Расторгла брак не ради Эмира, и его счастья, а снова только ради себя. Вынудила его подписать ей смертный приговор. При этом очищая собственную душу. Я не могла осуждать ее выбор. Но сама бы на такое наверно никогда бы не решилась.
Дергая массивные деревянные двери, прохожу внутрь кафе, тут же оглядываясь по сторонам. Замечаю Ирму, сидящую за самым дальним столиком. Она поднимает голову, устремляя свой взгляд прямо на меня. Приподнимается сначала, а затем, резко садясь на место, машет рукой, чтобы я поскорее подошла ближе. Наверно эта встреча была неизбежной. Возможно, это последний раз, когда я вообще вижу Ирму. Не успеваю дойти до столика, как вижу, что Ирма достает телефон, отвечая на звонок. Что-то коротко говорит, и моментально кладет трубку, чтобы никто нам не мешал. Улыбается, смотря в глаза, и я делаю тоже самое в ответ. Даже понимая, что она никогда не станет другом. Старой знакомой, от встречи с которой будет радостно на душе. Но узнав многое из жизни Ирмы, стала понимать череду поступков и действий, которые оказались совсем не в ее власти. Когда пытаешься выжить, сделаешь все, что угодно ради собственного блага. Судьбы близких тебе людей. Отодвигая стул, присаживаюсь напротив Ирмы, замечая приближение официанта к нашему столику. Быстро заказываю чашечку черного кофе без сахара, вмиг обращая все свое внимание только на Ирму.
— Клео, — Ирма начинает говорить, отводя взгляд в сторону. Несмотря на всю ее беспринципность и холодность, ощущаю, что эта женщина искренне сожалеет о многих сделанных поступка, — я очень благодарна за то, что ты приветливо согласилась на эту встречу. — Сглатывает, и все-таки осмеливаясь, смотрит пристально в глаза. — Мы должны поговорить с тобой наедине. — Последнюю фразу произносит так, словно пригласила меня на чистосердечную исповедь. В любом случае я готова выслушать все, что она хочет мне сказать.
— Мы могли бы обойтись и без разговора. — Откровенно отвечаю, давая понять, что отпустила злость и ненависть.
— Я понимаю, — Ирма начинает крутить между пальцев чайную ложку. Замечаю, как дико она нервничает, — что ты всегда будешь относиться ко мне с осторожностью и неприязнью. — Втягивает воздух, чуть отшатываясь назад. Руки трясутся. Спустя несколько мгновений ложка выскальзывает из рук, и с громким звоном падает на пол. Но Ирма, будто вовсе этого не замечает.
