— Ты готова выбирать, Клео? — Чуть отшатываюсь назад, прикасаясь губами к дрожащему телу. Не от испуга. От возбуждения, которое по-прежнему не утихает. — Маленькая смерть в мох объятиях, или реальная, как ты мечтала? — Дергаю девушку на себя за талию, а затем резко разворачиваю ее лицом. Клео теряя равновесие, делает шаг назад, прислоняясь спиной к стене. Смотрит испуганно, и я, наконец, ощущаю, что она понимает, кого видит перед собой. — Рискнешь сыграть со мной?! — Задаю вопрос, точно зная, что она на него не ответит. Адски напугана. Метается взглядом по моему лицу, словно пытается понять что-то. Заглянуть в мою душу, отыскав ответы на свои вопросы, которых множество. Засовываю руку в карман брюк, доставая из него револьвер и всего один патрон. Раскрываю барабан, демонстрируя Клео, что он совершенно пуст. Вставляю патрон, раскручивая его. Дергаю рукой, и потом защелкиваю. Подношу револьвер к собственному виску, видя в чернеющих глазах девушки невообразимый страх и ужас. — Только вплотную приблизившись к смерти. Потрогав ее руками. — Медленно проговариваю, пристально смотря. — Мы искренне начинаем ценить свою жизнь. — Нажимаю на курок, слыша громкий холостой щелчок. Необъятный ужас в ее ошарашенном взгляде.
— Теперь твоя очередь, мой дикий цветочек. — Усмехаюсь, в очередной раз, раскручивая барабан. Беру дрожащую руку девушки, вкладывая в нее револьвер.
— Я помню ту ночь в Дубае. — Начинает кричать от безысходности. В глазах слезы застыли. — Твои руки и губы помню. — Отчаянно. Словно признание. Громкий голос сердца, который до этого молчал.
— Только их ты и должна помнить. — Довольно улыбаясь. Зная, что я оставил шрам в ее душе, так же, как и она в моей. — Будь смелой, стреляй, Клео! — Властно. Напролом. Она должна пересилить себя, нажав на курок.
— Зачем это делаешь? Ты же можешь просто отпустить меня?! — дрожит. На взводе. На грани отчаяния. — Чужой. Никто. Я твоей не стану. — Смело. Дерзко. Разжигая своей строптивостью еще большее пламя.
— Свой первый оргазм ты со мной испытала. — С гневом. Неимоверно злясь. — Твой запах навечно на моих руках. — Убеждая. Еще больше провоцируя.
— Это унизительно и грязно. — Почти плача. Держится из последних сил, чтобы не показывать своей слабости.
— В жажде тела получить удовольствие нет ничего унизительного. Не ври себе, малышка, ты безумно хотела, чтобы я прикасался. — Глаза прищуриваю. Делаю шаг, сокращая расстояние между нами. — Стреляй! — Повторяю свой приказ. Клео поднимает вверх руку, держащую револьвер и подносит к своему виску. Судорожно нажимает на курок. Холостой выстрел. Она надломлена. Сокрушена. Но только так, эта наивная девочка, наконец, начнет ценить собственную жизнь. Вырываю револьвер из ее рук, кидая его на пол. Клео закрывает лицо ладонями, моментально обессиленно оседая на пол. Неимоверно хочется обнять. Утешить. Возможно пообещать что-то хорошее. Но я не могу сделать этого. Приседаю на корточки рядом, хватая Клео за плечи. Встряхиваю, чтобы в себя пришла. — Вот теперь ты должна понимать, что жизнь намного ценнее смерти. — Успокаиваясь. Наверно осознавая, что ненависть в ее сердце усилится.
— Больной ублюдок. — Распахивает глаза, с отвращением смотря. — Я выберусь отсюда, и ты ответишь за всю боль, что мне причинил. — Зрачки расширяются. Пламя невероятно разгорается. Сгораю заживо. Мой личный рай в безжалостном аду.
— Ты никуда не денешься. — Уверенно. Безапелляционно. Сильнее сжимая пальцами колотящееся тело. — Ты моя, Клео. Теперь, только моя. — Резко отпускаю, поднимаясь на ноги. Понимая, что если еще задержусь рядом с ней хоть на секунду, выкраду из этого места. Разворачиваюсь, начиная стремительно направляться к выходу из комнаты. Умирая от желания обернуться, и забрать ее с собой. Еще не время. Не все решено. Раскрываю настежь дверь. Рядом с моей головой что-то ударяется об стену, разбиваясь на осколки. Громкий отчаянный крик, полосующий сердце. Мне всегда казалось, что у меня его нет. Выхожу в коридор, тут же закрывая двери. Уничтожая в себе умалишенные желания. Сегодня я преподнес Клео урок, который она должна запомнить на всю оставшееся время. Но даже этого будет мало, чтобы она по-настоящему научилась жить.
Эмир.
