— Отпустите меня. — Жалобно проговариваю, не чувствуя свое кисти, которую Сафир продолжает сжимать. Открывает двери, небрежно толкая меня внутрь. Подводит к большому столу, и лишь потом отпускает мою руку. Начинаю судорожно растирать пальцы. Сердце выскакивает наружу. От страха внутри все судорогой сводит.
— Клади руки на стол! — Не повышая тона голоса. Приказывая. Смотрит исподлобья, давая мне шанс самостоятельно выполнить его указания.
— Нет! — Отрицательно качаю головой, прижимая руки к своей груди. Пытаюсь шагнуть назад, даже понимая, что он не позволит сейчас уйти.
— Клео, я прошу по-хорошему. Клади руки на стол ладонями вверх. — Спокойно и сдержанно. Ведя себя хладнокровно. Смотрю в черные глаза мужчины, осознавая, что ослушавшись, получу гораздо большее наказание. — Не вынуждай меня применить силу. — Уравновешенно. Не показывая злость или агрессию. Смиренно ожидает, пока я осмелюсь сделать то, что он хочет. Пара шагов, и я разворачиваю руки, кладя их на край стола. Замираю на месте, смотря куда угодно, только не на мужчину. Слышу шаги по комнате позади. Сафир возвращается, держа в руках деревянный выточенный прут. Не церемонясь замахивается, со всей силы ударяя меня по рукам. От невыносимой боли легкие сводит. До такой степени, что вздохнуть не выходит. Слезы самостоятельно начинают литься из глаз. Удар. Еще сильнее. Дергаюсь, ощущая острое жжение во всех пальцах. Наверняка этот мужчина уже не в первый раз делает подобное. Безмолвно плачу. В душе все рыдает навзрыд. Мучительное ощущение распространяется по всему телу.
— Хватит. — Тихо. Всхлипывая сквозь слезы. Замечая, что он хотел ударить в третий раз, но остановился. Отбросил прут в сторону, и подошел практически вплотную.
— Это послужит уроком. Ты не в Америке, милая. — С усмешкой. Издеваясь. Будто наслаждаясь тем, что сделал. — Взяв чужое, должна расплатиться за свой поступок. Прими наши законы, иначе в следующий раз я отрублю тебе руки. — Его слова громким эхом разлетаются в моем сознании. Поднимаю дрожащие руки со стола, соединяя ладони. Облизываю соленые от слез губы, делая несколько шагов назад.
— Меня похитили, и превратили в вещь. Вы преступники, которые не имеют права говорить о законах. — Начинаю кричать в голос, выплескивая всю злобу и обиду. Смотрю в глаза мужчины, не боясь своей прямолинейности. Сафир усмехаясь, вальяжно делает несколько шагов навстречу.
— Милая девочка. — Смиренно. Словно ничего не произошло. — Чем быстрее ты смиришься со своей новой жизнью, тем меньше будет проблем. Ты должна научиться жить по законам нашей страны. — Полу-усмешка. Коварный прищур темно-карих глаз. Немного даже зловещий.
— Никогда не смирюсь с этим. Можете убить! — сквозь зубы. Отвечая так же смело. Не боюсь. Ни этот мужчина, никто другой не сможет меня сломить.
— Эмир собьет с тебя спесь. Приручит, ты даже не осознаешь этого. — Наглая улыбка. Чертовски уверен в своих словах, конечно, зная Эмира гораздо лучше, чем я. — Завтра тебя отвезут в оазис. — Подмигивает, начиная прохаживаться по комнате. Не сразу соображаю, о чем говорит Сафир, продолжая его внимательно слушать. — Рай посреди раскаленной и опасной пустыни. Любимое место Эмира, которым он хочет поделиться с тобой. — Замолкает, а я ничего, не отвечая мужчине, стремительно выбегаю из комнаты, направляясь в свою. Это место для меня тюрьма. Точно такая же, как была у Ирмы. Выберусь. Засовываю руку в карман своего свободного платья, сжимая все еще дрожащими пальцами холодный кинжал, который нашла в одной из книг в библиотеке. Ничто не сможет меня остановить. Даже жестокий урок Сафира, который он мне преподнёс. Все последние дни он пристально следил за мной, но сегодня по не осторожности оставил свой пиджак в гостиной, в котором я и нашла мобильный телефон. Взяла, немедленно решив позвонить Нику. Хотя бы для того, чтобы сказать, что я жива. Папа не должен переживать и оплакивать дочь, которая не умерла. Надежда разрушилась. Но я смогу обрести новую и снова сделать попытку связаться со своей семьей.
Эмир.
